Книга Победа офицера, страница 80 – Аня Истомина

Сейчас в ее интонации уже совершенно нет презрения. Даже наоборот. Кажется, я слышу в ней восхищение. Но от этого почему-то не легче.

— Вика, – глажу ее по плечу, перебираясь пальцами на шею и заправляя Беде за ухо растрепавшиеся волосы. – Поехали со мной. У тебя будет высокая должность в госпитале, уютная двушка в центре и кот.

— Нет, Юр, – вздыхает она и, снова поцеловав меня, будто извиняясь за свои слова, трется носом о мою грудь. – Я боюсь.

— Чего?

— Новых отношений. Я сама виновата в том, что потеряла ребенка. Нужно было думать в первую очередь о беременности, а не доводить себя до больничной койки попытками добиться признания ошибки там, где правильного решения просто не было… Потому что войны без потерь не бывает. Так что эта боль навсегда со мной. Я просто не смогу больше жить спокойно.

— А, может, наоборот? Может, ты просто боишься попробовать и понять, что сможешь? – пристально смотрю на Победу, когда она поднимает на меня растерянный взгляд. – Для этого же придется простить себя за все. Даже за смерть близкого. Это очень тяжело – простить за такое.

Часто заморгав, Вика отводит взгляд, а я тут же глажу ее по голове и прижимаю обратно к груди. Собравшись с силами, закрываю глаза и мысленно возвращаюсь в прошлое.

— Я закончил ординатуру незадолго до того, как началась война, – негромко начинаю. – Меня, как кадрового офицера, сразу же определили в команду и отправили в горячую точку в составе медотряда. Мы попали в первые, самые жестокие боестолкновения. Так что, правила сортировки я выучил не по учебнику, а опытным путем.

Ощущаю, как тело Вики под моей рукой напрягается. Она замирает, ловя каждое мое слово.

— В один из выездов нас накрыло артиллерией. Обстреливали вслепую, потому что наша разведка отработала на отлично, но попали четко по нашей колонне. Меня взрывной волной выкинуло из машины, когда я открывал дверь. Меня одного. Повезло…

Открываю глаза и шарю взглядом по потолку в поисках пожарной сигнализации, потому что курить жутко хочется, а перед глазами стоит голубое небо, затянутое черным дымом. Вижу все, как наяву.

— Юр, ну ты же не виноват… – тихо зовет меня Вика.

Проморгавшись, возвращаюсь в реальность и с грустью замечаю на потолке датчики дыма.

— Погоди, это еще не все, – усмехаюсь, качая головой. – Самое страшное было потом.

Когда я вытаскивал раненых товарищей из горящих машин. Когда я – один, а их – много. Когда я знал их всех… И еще пару часов назад мы сидели у костра, шутили, пели под гитару и строили планы на будущее. А теперь мне нужно было выбирать, кого спасать первым, а кто умрет на обочине, так и не дождавшись помощи.

Я поступил непрофессионально.

Возможно, сказалась контузия. Возможно, я был совсем зеленым и просто растерялся… Или до сих пор просто пытаюсь оправдать себя. Но я нарушил правила сортировки. Я выбрал самого «неперспективного», просто потому, что это был мой лучший друг.

В итоге, я не спас никого…

— Поэтому мне очень нелегко наблюдать за тобой в операционной, – закончив свой рассказ, со вздохом все же встаю с кровати. – И за тем, как кто-то добровольно гробит себя, тоже.

Достав из брошенных на полу штанов смятую пачку сигарет, настежь открываю окно и прикуриваю. Часто затягиваясь, выдыхаю дым на улицу. Дымлю как паровоз до тех пор, пока Вика не прижимается ко мне со спины, крепко обхватывая за грудь руками.