Книга Победа офицера, страница 30 – Аня Истомина

Палатка Беды находится через одну от командирской, а значит, нашу ссору вполне могли услышать.

Начальник госпиталя застывает, пристально глядя в ответ и, кажется, не понимая, как реагировать на мое чистосердечное.

Сбоку раздается немного нервный смешок Вики. Удивленно оборачиваюсь на нее.

— Иван Петрович, Юрий Сергеевич шутит. Он меня спасал, – широко улыбается она и, шагнув к начальнику, подхватывает его под локоть, будто ничего не случилось. – А вы-то мне как раз и нужны.

— Зачем? – подозрительно косится он на нее и, кажется, с удовольствием бы обошелся без такого тесного дружеского контакта, потому что начинает бочком отходить к выходу.

— Мне нужна машина, чтобы по делам съездить, – заглядывает ему в глаза Виктория. – Отпустите меня на часок? Мне тут недалеко, до заброшек смотаться.

— Конечно, технику я вам дам без пробем, – аккуратно вытягивает он свою руку из ладоней Князевой, а затем подбородком указывает на меня. – Но вот отпрашиваться – это теперь к непосредственному начальнику.

— Спасибо, – шагает она следом за ним с дружелюбной улыбкой, буквально выдавливая своей тяжелой энергетикой из палатки.

— Юрий Сергеевич, что с эвакуацией? – перед выходом притормаживает он.

— Заказал вертолет на сегодня. Ближе к обеду будет.

— А, ну хорошо… хорошо. Доложите по завершении.

— Так точно, – киваю.

Когда полог за начальником закрывается, Вика со вздохом оборачивается ко мне. Молча смотрим друг на друга.

У меня несколько вопросов без ответов. Например, зачем ей в какие-то заброшки и почему она не нажаловалась. Ведь могла бы. Был просто идеальный момент для этого.

— Теперь вы должны мне сирень, – бухтит недовольно, отворачиваясь и подходя к умывальнику.

— Что? – хмурюсь.

— Мне нужно выкопать несколько кустов сирени. Отпустите на час?

— А я уж думал, что вы поколдовать решили вдали от людских глаз, – усмехаюсь. – Санитара возьмите с собой в помощь.

— Сама справлюсь.

Пристально смотрю, как тщательно она моет руки, так же тщательно игнорируя мое присутствие.

Вот и как с ней разговаривать? Что-то мне подсказывает, что даже если я настою, то она не даст никому в руки лопату и будет корячиться сама.

— Во сколько поедете?

— Сейчас.

Смотрю на часы. До планерки еще два часа.

— Хорошо. Тогда я с вами.

Виктория резко оборачивается ко мне.

— В лагере должен остаться врач, – хмурится.

— Вот именно. Не хватало еще, чтобы кто-то сорвал себе спину и попал на больничный, – парирую. – Или так, или никак, Князева.

Вытерев руки, она, явно психуя, отталкивает ткань полога и выходит из палатки.

— Федя! – орет громко.

Усмехнувшись, выхожу следом. Ну, Федя так Федя.

От операционных к нам бежит санитар.

— Слушаю, Виктория Викторовна.

— Возьми у завхоза две лопаты, мешки, перчатки и дуй к КПП. Поедем сирень копать.

— Есть, – кивает он.

— И возьми второго санитара, – добавляю. Вика резко оборачивается на меня, и я перевожу взгляд на нее. – И если я узнаю, что у Виктории Викторовны была в руках лопата, пойдете в наряд вне очереди.

Обещаю не ему – ей, конечно же. То, что Федя вряд ли ослушается моего приказа, я и так знаю. А вот за Бедой не заржавеет. Но есть у нее одна уязвимая черта: о себе она не думает, а вот о других – постоянно.

— Так точно, – прикладывает он ладонь к козырьку и убегает обратно.