Книга Победа офицера, страница 2 – Аня Истомина

Девочки такие девочки, даже если им под шестьдесят. Все мои, все родные. Привык уже за столько лет, а сейчас ощущение, будто бросаю их на произвол судьбы.

Земля стремительно проваливается вниз. Привычные асфальтовые дороги и крыши домов сменяются свинцовым небом. Лететь еще часа три, а тело уже начинает предательски ныть. Мы направляемся в приграничье. В зону обострения затяжного конфликта. Там, в секторе «Юг», уже который месяц идут тяжелые локальные бои.

Откинувшись обратно на стену вертолета, я закрываю глаза в надежде немного вздремнуть и скоротать время. Полноценно заснуть не получается – я то проваливаюсь в беспокойный сон, то выныриваю из него. Состояние коматозное.

Когда борттехник наконец хлопает меня по плечу и показывает большим пальцем вниз – мол, снижаемся – я испытываю облегчение. Вертолет делает резкий крен и тяжело опускается на землю.

Едва аппарель откидывается, внутрь врывается прохладный весенний ветер вперемешку с мелкой моросью и запахом сгоревшего керосина. К вертушке прямо по раскисшей грязи подлетает помятая санитарная «буханка». Из нее выскакивают двое крепких парней в камуфляже и начинают лихорадочно выдергивать ящики из салона.

Выпрыгиваю следом, закидывая на плечо свой баул. Оглушенный шумом винтов, пытаюсь сориентироваться.

— Вы новый хирург? – орет один из бойцов, перекрикивая рев двигателей.

Киваю.

— В машину прыгайте! – машет он рукой в сторону плоской морды УАЗа, захлопывая двери багажника. – Минут сорок назад колонну на перевале накрыли! У нас аврал!

Забираюсь в салон последним. «Буханка» срывается с места так, что я едва успеваю захлопнуть дверь, ударившись плечом о железный борт.

Минут десять трясёмся по кочкам.

Лагерь встречает меня суетой: возле серых кубов пневмокаркасных палаток суетятся люди, гудят дизельные генераторы. Прохожу в самую большую палатку с красным крестом и окидываю взглядом пространство, оборудованное под приёмник для раненых. По стене стоят носилки, отчётливо пахнет свежей кровью.

— Когда там уже приедет наше светило из тыла? – стоя спиной ко входу, громко возмущается какая-то щуплая блондинка, натягивая шапочку и перчатки.

«Светило из тыла» в её исполнении звучит как ругательство. К ней оборачивается другая женщина в таком же хирургическом костюме, но ничего не отвечает, заметив меня.

— Оно уже тут, – усмехаюсь, скидывая на пол рюкзак. – Так себе приемчик известного хирурга.

Женщина оборачивается. На лице маска, поэтому выражения его я не вижу. Но кроме как сучьим язык не поворачивается назвать.

— Да хоть министра, – холодно изрекает она, окинув меня презрительным взглядом с головы до ног, и отворачивается обратно. – У меня четверо бойцов с осколочными. Руки мойте и в операционную.

— Про субординацию не слышали? – хмуро смотрю на неё, но затыкаю эго и быстро направляюсь следом.

— Поговорим про субординацию в перерыве, – удаляясь в дальнюю часть палатки, язвительно бросает на ходу моя новая знакомая. – Добро пожаловать.

— В ад? – обречённо вздыхаю.

На ходу расстегиваю китель и сбрасываю его на стул у умывальников, оставаясь в одних штанах и армейской футболке. Снимаю часы и, обработав руки, позволяю молодому санитару завязать на мне стерильный халат и накинуть тяжелый клеенчатый фартук. Прохожу в операционный блок.