Онлайн книга «Там, где тебя нет»
|
Таир. — Не все, Салим. Если тебе попалась подлая, это не значит, что… — Заткнись, Абу-Таир! – ревет Салим. Почему-то сейчас он напоминает мне раненого медведя… Или одинокого волка, не сумевшего защитить стадо. И оттого сжирающего себя чувством вины… — Пойдем в дом, Салим. Если до сих пор не убил, значит, хочешь поговорить? – произношу, покручивая завязанными веревкой руками. Кожа под ней саднит, суставы ломят… Признаться честно, я утомился участвовать во всем этом представлении… — В дом его. Шавки тотчас исполняют приказ хозяина – толкают меня металлическим дулом между лопаток в направлении кирпичного строения в центре участка. В нос ударяют запахи вареной баранины и псины. Бойцовские псы поднимают головы и рычат, обнажая окровавленные зубы. На грязном полу замечаю обглоданные кости какого-то животного. Отворачиваюсь, не в силах смотреть на это. — Тише, тише, маленькие. Вы позже полакомитесь дядей Абу-Таиром. Он поворачивается, встречая мой брезгливый взгляд. Поглаживает псов по головам и ухмыльнувшись добавляет: — А ты думал, я выберу для тебя легкую смерть, Таир? От тебя ничего не останется… Ни волоска, ни крошечки… — Давай ближе к делу, Салим. Где наши женщины? Предлагаю отпустить стариков домой и… — Я сам знаю, что мне делать! Они свидетели, черт тебя дери! — Басир всю жизнь живет в ауле. Он добрый и честный человек. Он никогда никому ничего не скажет, да, Басир? — Да, – тихонько протягивает измученный старик. – Отпустите женщин. А я с Таиром останусь. — В гостиную, – сухо бормочет Салим, взмахивая рукой в сторону большой темной комнаты с камином вдоль стены. На столе дымится чугунный чан с вареным мясом. Женщины в хиджабах накрывают на стол хозяину. Раскладывают чуду и пресные лепешки, чеснок, зелень, чайник травяного чая. Ароматы мгновенно затапливают помещение, вызывая во рту слюноотделение. — Пока я буду обедать, приведите женщин, – командует Салим, кряхтя и усаживаясь за стол. Не понимаю его поведения… Это дурацкого показного обеда и задуманной им игры… Ничего не понимаю. Салим словно тянет время. Как будто раздумывает, цепляется за остатки самообладания или здравого смысла. Я помню, как он любит есть… Голыми руками. Да, прямо так! Салим вытирает руки большим мокрым полотенцем и приступает к трапезе. Рвет мясо и вгрызается в него, как зверь. Макает лепешку в смесь измельченного чеснока и растительного масла, запивает еду айраном. Через минуту в дверях появляются Катя и Айшат. Салим молча кивает. Шавки небрежно выставляют перед женщинами табуретки и приказывают сесть возле потрескивающего камина. — Ну что… Кто первый сольет свою родину? – проглатывая еду, произносит он. – Рассказывай, Абу-Таир, как ты жил два года в моем ауле и называл меня братом? Как молился с нами в мечети, становился на колени перед Аллахом и совершал намаз? Интересно, твоя церковь простила тебя за лицемерные молитвы? — Не простила, Салим, – подает гол Басир. Делает осторожный шаг и выходит из-за моей спины. – Если христианин произносит мусульманские молитвы, он принимает ислам. Ты можешь примириться с Абу-Таиром, потому что он наш… Он уже не православный, он… — Помолчи, Басир. — Салим, я ни о чем не жалею. Я служил родине и не хотел, чтобы погибли невинные жертвы. Вот моя правда. Знаю, что у тебя своя… И я понимаю тебя – ты не защитил свой отряд, подставил людей. Но для меня они преступники… А те люди, которых ты хотел уничтожить – мирное население. У меня своя правда и я от нее не отступлюсь. |