Онлайн книга «Если ты хочешь…»
|
— Что ты знаешь о боли? А? Сучка избалованная! – кричит он, пиная носком ботинка пустую трехлитровую банку. – Он был моим единственным близким человеком. Максим, мой брат. – На последнем слове голос Малеева надламывается. Я не знаю никакого Максима… Костя не успел посвятить меня в подробности расследования, но я твердо верю, что он меня спасет. Прямо сейчас он мчится на всех парах сюда – в маленькое село, расположенное почти в пятистах километрах от нашего города… Очнись, дурёха, Духин не успеет. Если только он не летит на вертолете. — Расскажи мне о нем. Какой он? – произношу мягко, боясь пошевелиться и прогнать повисшее между нами перемирие. — Его больше нет, Весна… И виноват в этом твой отец – генерал Завьялов. Ему не надо было подписывать эти чертовы документы, вот что я скажу! А он подписал, потому что в его части случился недобор. – Цедит Иван сквозь зубы. Меня знобит от холода, струящегося от каменного пола, запястья саднят, тело ломит… Но я готова сидеть здесь сколько угодно, лишь бы Иван не останавливался. Продолжал смотреть в одну точку и говорить, говорить… — Объясни, пожалуйста. Я… хочу знать. Ты не чужой мне человек и я… — Весна, а помнишь, как я пригласил тебя на свидание? Ты тогда посмеялась надо мной. Перевела все в глупую шутку, поцеловала в щеку и отправила домой? Помнишь? — Помню, Ванечка. Ты же тогда с Наташей встречался, я подумала… — Да мне никто и никогда не нужен был так, как ты… Я болел тобой, Весна. Я и генерала Завьялова жалел из-за тебя… Думал, что смогу простить его, но нет… Ненависть точила меня изнутри, как червь. Черт… Он же молодым совсем был, мой брат. Никого ближе у меня в жизни не было. Я рано осиротел. Мы… понимали друг друга, чувствовали, хоть и были двоюродными. А он… Макс упал на стройке и ударился головой. Полежал в больничке. Он по-прежнему оставался классным парнем, душой компании… А потом все изменилось. Максим превратился в чудовище. Агрессивное, неуправляемое, похотливое… Ему никак нельзя было служить. Но Завьялов не услышал… Генерал проигнорировал заключение психиатра. Убедил неопытную докторшу признать Макса здоровым. — Я очень тебе сочувствую, Вань. Он погиб? Что-то произошло во время прохождения службы? В моей голове уйма вопросов. Они роятся, как крохотные донные рыбки и рвутся на волю. Я прикусываю язык, чтобы не разозлить Малеева неуместной репликой. При чем тут его брат и нападения на других девушек? Как все это связано с местью моему папе? Одно я чувствую точно – Иван хочет выговориться. Так же сильно, как овладеть мной. Возможно, он репетировал свою речь, представлял, как будет говорить нам – виновникам его бед, все это… — Ванечка, я хочу, чтобы ты выговорился. – Озвучиваю свои мысли вслух. – Ты же хотел этого много лет? Наверняка представлял, как скажешь в лицо мне и моему папе о наших проступках? — О-о, да. Я мечтал, как скажу в лицо генералу: «Я презираю вас, Валерий Павлович!». Я и сделаю это… Потом, когда его посадят. Приду и плюну в его лощеную морду сквозь решетки камеры. Так тебе, Валерий Павлович! Сидишь в тюрьме? Лишился уважения, статуса, работы? Потому что надо платить по счетам. В полумраке подвала вижу, как Иван поднимает сжатую в кулак ладонь и трясет ею над головой. Выходит, это Малеев подставил папу? Пробрался в кабинет и слил секретную информацию? И анонимку написал в компетентные органы, чтобы проверили начальника. Гнев разъедает душу, как серная кислота. Мне хочется кричать от боли, отчаяния, несправедливости, злости… Но я терпеливо молчу. Сколько же прошло времени? Может, Алешка догадается позвать на помощь? Только бы не вернулся домой с полевыми цветами… Молчание затягивается. Если я не продолжу разговор, Малеев совершит, о чем мечтал… |