Книга Если ты хочешь…, страница 71 – Елена Левашова

— Маш, хватит. – Знаю, получается грубо, но иначе не могу… Какой же надо быть актрисой, чтобы столько времени лгать. – Пойдем на лавочку, есть разговор.

— Что случилось? – в ее глазах поселяется тревога. Маша прячет руки в карманах пижамы и напряженно шагает следом.

— Маш, я все знаю про Мухортова. – Без прелюдий начинаю я. Маша резко меняется в лице, ее губы приоткрываются, подбородок начинает мелко подрагивать. – Маш, Маша… Успокойся, пожалуйста. Я тебя не осуждаю. Я сочувствую тебе. Ты… ты очень сильная и благородная женщина, что смогла все это выдержать и жить дальше… Ты герой. Ты борец… Зря ты не рассказала мне правды… Я бы смог тебе помочь. Во всяком случае попытался.

— Жалеешь, значит? Радуешься, что теперь можешь бросить меня с чистой совестью? – шипит она. Я ждал чего угодно – слез, истерик, объятий, мольбы о прощении, но только не этого.

— Маша, мы сейчас не будем выяснять отношения, ладно? Мало времени. Мне нужны от тебя показания. Похоже, второй насильник на свободе и продолжает мучить женщин… Почему следователи не смогли его найти? В материалах дела нет описания его внешности. Удалось идентифицировать только отпечатки Мухортова. Расскажи, что ты помнишь?

Плечи Маши сникают. Она опускает голову, уткнувшись взглядом в асфальт. На меня почти не реагирует, улетает мыслями в прошлое, раскапывает воспоминания из-под налета времени. Эмоции стремительно меняются на ее лице: боль, страдание, задумчивость, просветление, снова боль… Она возвращается в тот проклятый день, а я… почти не дышу, боясь спугнуть мгновение.

— Он появился позже, – хрипло произносит Маша. – Мухортов уже… Он уже… надругался надо мной, а второй… В общем, когда он пришел, я с трудом различала предметы, поэтому и не смогла его опознать. Глаза слезились, веки заплыли от побоев. Помню ощущение резиновых перчаток на теле. Похоже, он воспользовался ими, чтобы не оставить отпечатков. Но было кое-что… Важное, на мой взгляд.

— Я слушаю тебя, Маш.

— Я ударила его, Кость. Он навалился сверху, а я всадила в его спину осколок бутылки. Где-то в область лопатки… Он выл, как раненая свинья… – с щедрой щепоткой ненависти в голосе отвечает Маша. Мои руки возбужденно дрожат, глаза затапливает темнота, кровь толчками бьется в виски. Зажмуриваюсь, вспоминая отправленное с телефона Весны фото… Крупного мужчину со шрамом под правой лопаткой. Выходит, нападавший на Весну и есть второй преступник. И я почти уверен, что это Малеев…

Духин.

— Ты теперь бросишь меня? Да, Кость? – почти всхлипывает Маша. – Не нужна тебе… такая. – На последнем слове ее голос жалко надламывается.

— Брошу. Но не из-за того, о чем ты думаешь, Маш. Я люблю Весну и своего сына. Зря ты врала мне, жена. Вместе мы бы справились… И мое бесплодие придумала зря. Я ведь и не надеялся иметь детей… – с тоской в голосе отвечаю я. – Ты еще будешь счастлива. А наш брак… он…

— Знаю, Кость. С самого начала он был фальшью. Я каждый день просыпалась и вспоминала, что вру тебе. Обо всем… Ведь мои родители, они тоже…

— И об этом я знаю. Ладно, – встаю с лавочки и медленно выдыхаю. – Поеду я, Маш.

— Знаешь, а я ей не завидую, – горько улыбается Маша. – Ты же не остановишься! Бандиты – твоя истинная страсть. Так и будешь по ночам ездить на дежурства.