Книга Наваждение Беса, страница 81 – Елена Левашова

— Не предавал, Насть. Я пытался тебя уберечь. Ладно… Мы не понимаем друг друга, вот и все.

— Да… не понимаем. Но я все равно не уйду… Не рассчитывай.

Настя.

Не отвожу глаз… Не хочу отводить. Тону в нежности его взгляда, чувствуя, как в сердце возвращается покой. Наверное, я понимаю Бесо. Хотя нет… Ни черта я не понимаю, как он мог так со мной поступить? Все за меня решил, отверг меня без сожаления… Ничего никому не сказал. Уверена, Нино Антоновна ничего не знает. Как и Левицкие. Бесо наивно полагает, что никто ничего не заметит?

— Ладно, Настён… Оставайся, раз уж…

— Тебя покормить? Вернее, не так – садись поудобнее, я буду тебя кормить, – улыбаюсь, стремясь прогнать повисшее между нами напряжение.

— Насть… Правда не из жалости? – осторожно спрашивает Бесо.

Любимый мой… Похудевший, бледный, но такой сильный духом… Как можно тебя не любить? Ты же для меня. Мой…

— Ты для меня, Бесо… Ты – я сама… Я никогда не думала, что можно так срастись с человеком. Наверное, зря я все это говорю… Ты ведь был готов легко оторвать меня от себя и…

— Ни черта не легко, Насть. Знала бы ты…

— Давай отложим этот разговор. Тебе поесть надо, – укоризненно произношу я.

— Нет аппетита.

Двери клацают, а в проеме вырастает Семен Сергеевич.

— Молодец, Настюша. Корми мужа получше. Тем более, нам предстоит серьезная борьба.

— О чем вы, Семен Сергеевич? – хмурится Бесо, приосаниваясь. – Я чуть не сдох от осложнений после этого протокола лечения… как его…

— R-CHOP. Я читал твою историю болезни, Бесо. Твой организм с трудом справился с первым этапом. Не стану скрывать – показатели крови ужасные. Имеются признаки почечной и печеночной недостаточности, но есть и хорошая новость.

Семен Сергеевич замолкает, торопливо листая историю болезни. Словно проверяет, не подвела ли память?

— Ну вот, так и есть. У тебя агрессивная форма лимфомы, но она, во-первых, неплохо реагирует на препараты, а…

— Меня откачивали в реанимации, Семен Сергеевич! Я не выдержу второго этапа, а уж про…

— Вот именно. Не выдержишь. Не понимаю, почему немецкие врачи не предложили альтернативного варианта. Хорошая новость заключается в том, что костный мозг не поврежден. В нем нет измененных лимфоцитов. Утром я совещался по видеосвязи с коллегами из нескольких зарубежных клиник. Наше совместное решение – отменить химиотерапию. Вместо нее мы сделаем пересадку собственного костного мозга. Это позволит достигнуть стойкой ремиссии.

— Насколько стойкой? – недоверчиво протягивает Бесо.

— Достаточно стойкой. Ты можешь прожить долгую жизнь, Бесо. После пересадки придется немного полечиться ритуксимабом – это противоопухолевый препарат. Его назначают в период ремиссии в профилактической дозировке.

— Доктор, значит, у Бесо есть шанс на выздоровление? В нашем городе мы можем провести пересадку костного мозга? – выпаливаю взволнованно.

— Нет, я, к сожалению, отказался от проведения операций. Но могу посоветовать прекрасного врача. И лететь нужно всего лишь в Москву. Не смотри так, Бесо. Я не посоветую плохого.

— То есть я… Я смогу выжить? И…

— И разводиться не обязательно, Бесо. Настюша за тебя горой, я сразу заметил. Глупостями больше не занимайся, ладно?

— Ладно.

Врач уходит, оставляя надежду. Она заполняет сердце, распускается, как бутон… Кажется, ей мало меня… Моей кожи мало. Я даже дышать не могу. Захлебываюсь воздухом и прыгаю как девчонка. Визжу от восторга и хлопаю в ладоши.