Книга Наваждение Беса, страница 79 – Елена Левашова

Семен Сергеевич назначает Бесо капельницу с успокоительным препаратом. Персонал забирает кровь и спинномозговую жидкость. А я не понимаю, что делать мне… Остаться с мужем, что не желает меня видеть или уехать домой?

— Настюша, я позвоню вам, когда результаты анализов будут готовы. Хочу сам убедиться в своих подозрениях.

— Я все равно приду завтра. Хотите вы этого или нет, – отвечаю надтреснуто.

С опаской поднимаю взгляд на Семена Сергеевича, но вижу в его глазах только тепло. Ободрение, участие, заботу… Отеческое понимание. Все что угодно, но не раздражение.

— Приходите, детка. И скажите вы этому гордому олуху, что любите его.

Я и прихожу… Уставшая после занятий в университете, немного голодная и страдающая тошнотой. С волосами, собранными в хвост на затылке, в джинсах и белой водолазке. Ей-богу, если он меня прогонит, я взорвусь! Выходит, Бесо никому ничего не сказал? Даже маме… Никому, ни одной живой душе.

Неуверенно толкаю дверь палаты и вхожу, не спрашивая разрешения. Выкладываю на тумбочку возле его кровати пластиковые контейнеры с едой – домашними паровыми котлетами, пюре и салатом. Я сама все готовила. Наврала маме, что в университетской столовой ремонт, и мне негде – совершенно негде пообедать.

— Пришла? – вместо приветствия произносит Бесо.

Демонстративно отворачивается, не желая меня видеть. А я молчу… Слушаю противный, царапающий нутро писк приборов и наливаю компот из термоса в чашку.

— Тебе нужна помощь? – наконец, говорю я. – Может, пойдем в душ или…

— Настя, я еще не сдох, как видишь. И сам в состоянии помыть себя и… Прочее. Ей-богу, ты зря себя утруждаешь. И еду я могу заказать в ресторане. За отдельную плату ее подогреют и покормят меня из ложечки.

Проглатываю его колкость, чувствуя, как в глазах печет. И в горле собирается плотный ком… Даже вдохнуть становится трудно. Хочется подойти к окну, распахнуть его пошире и напиться допьяна уличной прохлады. Прогнать больничные запахи и прилипшее, как паутина к телу, презрение Бесо. За что он так со мной? Не понимаю… Почему? Так изощренно-жестоко? Разве так можно с теми, кого любишь? Или его слова – пустой звук?

— Компот очень вкусный, я утром сварила, – улыбаюсь глуповато, пряча увлажнившиеся глаза. – Там малина, яблоки, немного клубники. Ниночка Васильевна летом заморозила и мне передала. Налить тебе?

Да, глупо и по-детски. Но сейчас Бесо выглядит в большей степени сбитым с толку, чем злым.

— Только не говори мне, что все уже в курсе. Я просто… Я тебя… – спохватывается он.

— Что? Что ты меня, Бесо? Твои слова – пустой звук! Трёп! Ты трепло, Бесо. А еще трус, – выпаливаю неожиданно.

— Настя, уйти отсюда, прошу тебя. Уйди от греха. Мне ничего не надо.

Ага, ничего… Никакой ресторанной еды здесь нет, как и самого необходимого, что требуется больному.

— Я привезла тебе одежду. Купила все новое, на свой вкус. Трусы, пижаму, носки. Расплачивалась деньгами, что ты мне дал.

— Не надо было, – фыркает он.

— Гель для душа, полотенце, зубная щетка… Специально не заезжала в твой дом, чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Надо же, вот здесь ты проявила сообразительность. Хвалю.

— Спасибо. Я не нуждаюсь в твоей похвале.

— А в чем… нуждаешься? Хотя, дай угадаю? В здоровом муже и полноценной семье.

— Ты можешь сколько угодно угадывать, но в мою душу заглянуть не можешь.