Онлайн книга «Плохая жена. Цена свободы»
|
С Олей такого не было… Никогда. Дочка олигарха Филатова, она ни в какой защите не нуждалась. В подходящем по статусу муже — да… В хорошем ебаре — тоже… Но в муже, друге, союзнике, своем человеке — никогда… — Нужно заехать в магазин или на рынок. Лучше на рынок, — хрипловато шепчет Алина, не торопясь отрывать руки от моих волос. Кажется, там уже нет никаких крупинок… Но она трогает меня — челку, брови, скулы… Наше дыхание смешивается. Момент до черта интимный. Никогда бы не подумал, что буду стоять в промышленном холле и обниматься с женщиной. — Сейчас самый сезон. У вас и малина, наверное, есть? — прихожу в себя я. Мы выходим на улицу. Я жадно вдыхаю ароматный, пахнущий разнотравьем воздух, любуюсь бескрайним полем с бушующими яркими красками полевыми цветами. И хочу ехать с ней… Нахер мне сдались бассейн и коктейли? Чего я там не видел? Она для меня — экзотика. Женщина с пугающими, жизненными ценностями. Ненормальными, странными в наше время… И, оттого, притягательными. — Олег Тимофеевич живет в пятидесяти километрах от города. За ним ухаживает жена, Анна Алексеевна. Она бодрая старушка, на пятнадцать лет его моложе, — объясняет Алина, садясь за руль и пристегиваясь. — Понял. Что нужно купить? У тебя есть с ними связь? Может, нужно… — Они не скажут, Давид Русланович. Такие люди… От всего будут отказываться. Малины и клубники будет достаточно. Ну… Купим овощей, творога. На выезде из города есть оптовая база и… — замолкает она и прищуривается. — Вас точно не хватятся? Я могу позвонить Ольге и… — Алина Михайловна, я взрослый мальчик. Не стоит об этом беспокоиться, ладно? — А я беспокоюсь. Не хочу бросать тень на свою репутацию, Давид Русланович. Я замужем и… — … и страстно любите мужа, я уже понял. И не собираюсь посягать на вашу честь. — Да какое мне дело до ваших намерений? Даже если бы вы посягали… Ничего не получится. Глава 10 Алина. Не понимаю, что со мной присходит? Я ведь давно не реагировала ТАК. На людей и мир вокруг… Будто кто-то меня разбудил ото сна — долгого, болезненного… Я в последние годы ни черта не чувствовала. Одеревенела. А, почему я не бросала Егора, спросите вы? Жила по накатанной? Мне стало все равно. Стадия отрицания затянулась, кристаллизовалась во что-то монументальное. Обычно ведь отрицание сменяется принятием, а потом начинается борьба. Ведь так бывает у нормальных людей? Все, даже самые нерешительные, что-то делают. Разводятся, пытаются вернуть мужа, завоевать его любовь и доверие, а я… Я с самого начала… купила… Не завоевала, а отдала то, что у меня было в избытке. Наверное, это нас и погубило. Он всегда чувствовал себя приживалкой возле меня. Понимал: все, что у него есть — от моего отца. Благородства и благодарности в нем не было, потому и… Случилось то, что случилось. Я думала, что рождение ребенка все исправит, но… Бог наказал меня бесплодием. — А что слева, Алин? То есть Алина Михайловна? — спохватывается Давид, легонько задевая мою кисть. По телу снова проносятся колкие, похожие на снежинки мурашки… Я слишком отчетливо помню, как его ладонь накрывала мою… Наши пальцы дрожали, переплетаясь… — Озеро. Склон каменный. Очень крутой. Тимофеевич живет на берегу, у него пастбище, коровы и кони. Лошади, кстати, из моей конюшни. Я обожаю у него бывать, особенно летом. Так не пахнет нигде, — улыбаюсь я, а Давид снова забирает мою руку и держит в захвате своей большой, горячей ладони. |