Книга Загадай меня, страница 43 – Елена Левашова

— Хорошо, мам. Пойду.

Чего это Нюрке Васнецовой понадобилось от меня тридцать первого декабря? Ей, выходит, к празднованию не надо готовиться? Набрасываю на плечи куртку, натягиваю шапку, опускаю ноги в мамины валенки (надевать сапоги – слишком много чести для всяких там) и выскакиваю на порог, едва не столкнувшись с Федькой.

— Поленкина, приём, – он тихонько щипает меня за щеку и косится на калитку. – Жених к выполнению своих обязанностей готов.

— Голый? – прослеживаю взглядом за румяным лицом Федора и его крепкой грудью с порослью темных волос, сбегающих к животу, ниже… А что там ниже я не знаю – голый зад Федьки прикрыт банным полотенцем. Не очень-то хочется знать!

— Варюха, смотри на меня вот так, как сейчас, ладно? – хрипло шепчет Горностай и тянется к калитке.

Как это я смотрю? С ума он там, что ли, сбрендил? Возомнил о себе черт те что!

Я успеваю лишь раскрыть рот – слова рассыпаются на бессвязные звуки, а из груди вырывается то ли стон, то ли всхлип.

— Привет, Полено, – опережает меня Нюрка. – Приехала, значит?

Она складывает руки на груди и скользит по мне ленивым взглядом.

— Приехали, – сделав ударение на «и», твердо отвечает Федор. Выходит из-за калитки, рассчитывая произвести на Нюрку ошеломительное впечатление.

— О-ого! – тянет Васнецова, выпучив глаза. Лапает Федьку взглядом, как будто он не парень, а сладкий леденец. Только облизнуться не хватает. А, нет – она облизывается! Вот же чокнутая!

— Я Федор, жених Вари. – Он протягивает ей руку. Нюрка ее вяло пожимает, продолжая разглядывать выпуклости на обнаженном теле моего «жениха».

— Не холодно? – сощуривает взгляд Нюрка.

— Любовь греет. Я, пожалуй, пойду попарюсь. Ты присоединишься ко мне, любимая? – Федя вытягивает губы трубочкой и касается моих сомкнутых губ.

— Д-да. Сейчас провожу подругу и приду.

Ну, паразит! Пользуется, как хочет моими беспомощностью и слабостью.

— Приходите к нам на праздник, – Федька растягивает губы в улыбку Чеширского кота. – Поболтаем, познакомимся поближе. Можете и своего жениха взять.

— Х-хорошо. Не буду отвлекать. Хотела на минуточку Варю увидеть.

— Увидела, Васнецова? До вечера.

Вы не поверите, но, по-моему, я слышу, как клацают зубы Нюры. Она фыркает, бубнит под нос что-то нечленораздельное и уходит.

— Побежал я, Поленкина. А то с твоей местью впору превратиться в сосульку. – Горностай хлопает меня по плечу и, зябко потирая плечи, бежит в баню.

День пролетает незаметно – готовка, «стопицотая» уборка дома, банные процедуры, к которым, наконец, допустили женскую половину компании… Скорее всего, в канун Нового года я буду крепко спать, как моя бабуля, а не праздновать или думать о какой-то там Нюрке.

Мамуля накрывает стол, мальчишки строят во дворе снежную бабу и наряжают ее в старый папин тулуп. Мужчины жарят замаринованный шашлык и дегустируют привезенное семьей Алексеенко из Сочи вино, а я… сижу в комнате, смотря на свое отражение в зеркале. Все получилось у тебя, Варюха? Как на следующий год думаешь выкручиваться? Снова звать Федьку? Или, наконец, забьешь на все и будешь жить в удовольствие? Без оглядки на чье-то мнение – свободно и честно?

— Варюша, идем за стол садиться. Что же это ты, детка, Федечку оставила на съедение этим… алка… любителям выпить, прости господи? – кудахчет возле меня Галина Семеновна.