Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 80 – Елена Левашова

Совершенно точно, она что-то знает. Или сама замешана в преступлении. А попытка очернить меня – способ прикрыть свою задницу.

Пятьдесят, пятьдесят один… Сокамерники косятся на то, как я отжимаюсь. Признаться честно, в камере не так много развлечений…

— Мир-р-а, мы поспорили с Юрченко, посадят тебя или нет? – хрипло смеется обвиняемый по другому делу по кличке Змей, целясь струей мочи в унитаз.

— И кто выиграл? – усмехнувшись, спрашиваю я. Мою руки и умываюсь пахнущей железом водой, мельком замечая, как Юрченко раскладывает на грязном столе карты.

— Я выиграл, – не глядя на меня, хрипит он. – Винник не такой идиот, каким кажется. Помню его по прошлой отсидке. Это у него прикрытие – выскочек не любят в системе, – со знанием дела отвечает Юрченко.

Опускаю бренное тело на сырую, пропахшую сигаретами постель и достаю из-под подушки книгу. Дай-то бог…

Дверь взвизгивает от напора. Распахивается, открывая взору понурую фигуру конвоира.

— Боголюбов, на допрос, – произносит он, приготовив «инструмент пыток» – наручники.

К своему удивлению, обнаруживаю в допросной Винника. Выглядит он уставшим и озабоченным. Неужели Юрченко был прав и капитан «болеет» делом? Выходит, ему не все равно, кого посадить?

— Здравствуйте, Боголюбов, – с хитрецой в голосе протягивает Винник.

Я здороваюсь в ответ, наблюдая за Сергеем Владимировичем, старательно листающим документы в папке.

— Вот оно, – произносит он, выуживая документ из стопки. – Я сделал повторную независимую экспертизу трупа. Мне не давала покоя одна вещь…

— Что именно? – прерываю его взволнованно.

— Механизм нанесения ножевого ранения. Первая экспертиза указывает, что убийца мог иметь рост от ста семидесяти до ста восьмидесяти пяти. Разница в пятнадцать сантиметров – слишком большая погрешность.

— Согласен. Тем более что мой рост – сто восемьдесят семь сантиметров, – важно добавляю я.

— По результатам второй экспертизы рост убийцы не превышает ста семидесяти сантиметров. И у меня вопрос к вам, Боголюбов: расскажите про Таисию Алексеевну? Она… довольно высокая женщина. Семьи у нее нет, родственников тоже, а вы, насколько мне известно, более двух лет работали в одной смене.

Я усиленно пытаюсь вернуть мыщелок в нижнечелюстную ямку, а если проще – закрыть рот. Они подозревают Таисию Алексеевну? Серьезно?

— Она хорошая женщина, – неуверенно начинаю я, потирая увлажнившиеся ладони. – Отзывчивая, грамотная медсестра. Сергей Владимирович, я почти уверен, что она не могла… И полностью уверен, что Лебедева знала о некой стороне жизни Марианны. Она писала эти анонимки, желая прикрыться, отвести подозрения. Вам непременно надо ее найти.

— Вот именно: прикрыть себя. Я склоняюсь к мнению, что убийца – женщина, – загробным тоном произносит Винник. Вот те раз! Что тогда в СИЗО делаю я?!

— Простите за мою настойчивость, но что тогда здесь делаю я? – озвучиваю свои мысли вслух.

— Боголюбов, система работает с уликами: «пальчики» на ноже ваши, Перепелкина видела только вас, выходящего из ординаторской. Кстати, как убийца проскользнул мимо свидетеля, для меня до сих пор загадка, – разводит руками Винник. – Следствию нужно больше времени… Улик, доказывающих вашу невиновность, не так много… Если быть точным, их нет совсем.

— А как же экспертиза трупа? – взрываюсь я, слегка нависая над столом. – Вы же сами сказали, что рост убийцы…