Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 77 – Елена Левашова

— В распечатке телефонных звонков Мирослава Боголюбова, полученной от сотового оператора, значится вызов Богдану Романовичу Рябинину. Боголюбов разговаривал с Рябининым целых три минуты, – поднимается с места прокурор по фамилии Линчук. – Диана Руслановна, почему же подсудимый не позвонил вам? Или у вас была предварительная договоренность о встрече?

— Протестую! – истерично вскрикивает Долецкий. – Прокурор сам дает показания.

— Протест отклонен, – возражает судья. – Продолжайте, Федор Леонидович.

— Диана Руслановна, сотрудники клуба видели, как Марианна Лопухина обнималась с Боголюбовым. Следствие подозревает, что между молодыми людьми могла возникнуть интимная связь, которую погибшая использовала в качестве инструмента шантажа, – произносит Линчук. – Вы не считаете странным поведение мужчины, находящегося в близких отношениях с вами? Или они у вас не настолько близкие? Повторяю об ответственности за дачу ложных показаний.

— Протестую! Домыслы прокурора, не подкрепленные доказательствами, – возражает Долецкий.

— Отклонено, – устало, но не менее громко, отвечает Борцова.

Диана, не дрогнув, смотрит прокурору в глаза. Вот это выдержка! У кого надо учиться хладнокровию, так это у «леди Ди».

— На тот момент у нас с подсудимым только завязывались отношения. Я не требовала от Мирослава полного отчета о его времяпровождении, – прикинувшись бедной овечкой, блеет она.

— Боголюбов, вы по-прежнему утверждаете, что не состояли с погибшей в интимной связи в тот день? – Мир словно стряхивает оцепенение, услышав вопрос судьи.

— Утверждаю, – уверенно отвечает он, поднявшись с места.

— Для чего вы звонили Богдану Рябинину? – уточняет судья.

Мир замолкает на мгновение и, встретившись со мной взглядом, отвечает надтреснутым голосом:

— У меня доля в бизнесе Рябинина. Я звонил уточнить некоторые рабочие моменты.

Что?! А вот это вранье! Я прекрасно знаю, что звонил он, чтобы расспросить обо мне. Получается, все, что происходит здесь, – спланированный Долецким спектакль? А Диана – псевдосвидетель и псевдоневеста? Или я ошибаюсь?

— Свидетель Рябинин, вы подтверждаете слова подсудимого?

Богдан встает с места и, бросив виноватый взгляд на Мира, согласно кивает. Черт! Долецкий их зомбировал, что ли?

— Вопросов к свидетелям больше нет. Можете пройти на места. Объявляется перерыв на пятнадцать минут, – грохочет как гром Борцова.

По залу разбегается эхо голосов. Шорох бумаг, шаги, скрежет металлической клетки, из которой выводят Мира, – звуки сливаются в единый пчелиный рой.

Мы протискиваемся с Максом к выходу, столкнувшись в дверях с Рябиниными. Богдан выглядит виноватым и подавленным. Зная парня, могу сказать, что он не умеет врать, но ломает себя ради друга. Лисенок смотрит на меня, как на врага, подхватывает под руку и ведет в сторону уборной.

— Молчи, Перепелкина. Сначала туалет. Ну… ты меня понимаешь, – шипит Алиска, пулей влетая в одну из кабинок.

Понимаю ли я? О да! С недавнего времени фаянсовый предмет – мой лучший друг.

Я мою руки и вытираю лицо холодной водой, спиной чувствуя осуждающий, обиженный взгляд Лисенка. Того и гляди, прожжет во мне дыру!

— Прости, Лисен. Я не хотела волновать тебя. Ты так долго ждала беременности… Я не имела права… – бессвязно мямлю. Многовато для меня на сегодня волнений, не находите?