Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 51 – Елена Левашова

— Какая Люба?

— Диана, заканчивай фарс. Я не звал тебя. Что ты делаешь в моем доме? Дай-ка угадаю: ты взяла ключи у консьержа?

— Хочу сделать тебе приятное, Мир… Помнится, нам было хорошо вдвоем. И да – пришлось представиться твоей невестой, – она подходит ближе и игриво проводит пальчиком по моей груди вниз, задержав его на брючном ремне.

— В том-то и дело, что было. Выходит, ты залезла в мою переписку? За что, Диана? Неужели мстишь? – брезгливо отдергиваю ее пальцы, чувствуя, как меня порабощает беспомощность. Да, я не знаю, как объяснить происшедшее Любе!

— Значит, все дело в ней? Рыжей деревенщине?

— Что ты наговорила Любе? И оденься, черт возьми! Меня сложно удивить видом женских прелестей.

— Я помню, что ты гинеколог, Боголюбов. Можешь не повторять, – цедит она сквозь зубы, туже запахивая на груди полотенце.

В гостиной интимный полумрак, на кухонном столе горят свечи, шампанское пузырится в бокале… И Люба видела все это…

— Диана, мне жаль, что так вышло… Мне, правда, жаль. – Ее печальный взгляд гасит мой гнев. Ей до сих пор больно от моих слов и поступков. А я ведь и не замечал… Сколько их было в жизни? Девушек, которым я принес только боль?

— Я хотела любви… – сглотнув, хрипло произносит она. – И… я люблю тебя, Мир. Ничего не могу поделать с собой. Я на все готова, чтобы тебя удержать. Прости за это…

— Диана, я не люблю тебя. Так бывает. Думаю, мы не сможем работать вместе. Я предложу твоему отцу выкупить мою долю в клинике. А сейчас…

— Она убежала, – всхлипывает Диана, словно очнувшись. Осознание поступка сваливается на нее, как лавина. – Вряд ли она поверит тебе теперь. Ключи на тумбочке.

— Оставь объяснения мне. И… уходи.

— Спасибо за честность, – произносит Диана, подхватывая с кресла свои вещи.

Я покидаю квартиру. Бегу по ступенькам вниз, задыхаясь от чувства потери.

«Любочка, Люба, как же так? Тебя было так мало… Я столько не успел сказать. И я не вправе винить кого-то. Я сам виноват. Только я…»

Морозный воздух врывается в легкие, теребит челку, обдувает разгоряченное лицо. Распахиваю дверь машины и шарю в бардачке, ища сигареты. Нервно затягиваюсь, запускаю двигатель и трогаюсь в неизвестном направлении. Я все объясню ей… Она поймет. Поверит.

— Лисенок, быстро скажи мне адрес квартиры Любы? – по телефону мой голос звучит угрожающе. Кому как не Лисе знать, куда поехала подруга?

— Что случилось?

— Алиса, пожалуйста!

— Люба живет у моей тетки Глаши, ты же был в гостях, помнишь?

— Помню. Спасибо, Рябинина.

Мелькающая красно-оранжевая вывеска знаменитого магазина московских конфет на углу Федосеева и Бородинской привлекает внимание даже в туманных сумерках. Огибаю торец пятиэтажки и заезжаю во двор, сразу же замечая тоскливо притаившуюся возле детской площадки «апельсинку».

Выйдя из машины, я суетливо ищу глазами выходящее во двор окно кухни и вздыхаю с облегчением, завидев свет. Любаша дома… Звоню в домофон, а она открывает мне. Да, моя умница, все правильно – впусти меня, поверь мне… Я тебя не предавал.

Окрыленный, лечу по ступенькам вверх и, тяжело дыша, приваливаюсь к дверному звонку. За дверью слышатся шаги и собачий лай. Не знал, что у Любы есть собака, но я готов полюбить даже крокодила, только бы она выслушала меня.

— Кто там? – звучит мужской голос.