Книга Развод по правилам и без, страница 70 – Лана Ривера

На кухне меня ждёт Алина. Она уже одета, сидит за столом с чашкой чая и смотрит на меня с той же серьёзностью, что и последние дни.

— Ты рано, — говорю я, ставя чайник.

— Не спалось, — она пожимает плечами. — У тебя сегодня встреча с той женщиной? С Марией?

Я удивлённо смотрю на неё.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела сообщение на твоём телефоне, — она не отводит взгляд. — Ты оставила его на столе, когда пошла в ванную. Я не хотела читать, но оно высветилось. Я переживаю за тебя, мам. Это может быть опасно.

Я подхожу к ней и сажусь напротив. Беру её руки в свои.

— Я не знаю, что она скажет, — говорю я. — Но я должна пойти. Если есть шанс, что она знает что-то, что поможет нам в суде, я должна это услышать. Я не пойду одна. Я позвоню Веронике, чтобы она была рядом. Если я не выйду через час, она вытащит меня оттуда.

Алина смотрит на меня долго, потом кивает.

— Хорошо, — говорит она. — Но будь осторожна, мам. Я не хочу тебя потерять.

— Ты меня не потеряешь, — говорю я. — Я здесь. Я никуда не ухожу.

Мы сидим так несколько секунд, потом Алина отпускает мои руки и отворачивается к окну. Я завариваю кофе и думаю о предстоящей встрече.

В 14:00 я выхожу из дома. На улице — туман, который скрывает город, делая его мягче, тише. Я иду к машине, и в голове прокручиваю план: я приду в кафе за пять минут до назначенного времени. Сяду так, чтобы видеть вход. Включу диктофон в телефоне — просто на всякий случай. Я не знаю, что она скажет, но я хочу иметь запись.

В 14:55 я паркуюсь у кафе на набережной. Захожу внутрь, и тёплый воздух встречает меня запахом кофе и выпечки. Кафе почти пустое — только несколько человек за столиками. Я вижу женщину у окна: тёмные волосы, бледное лицо, руки, которые сжимают чашку кофе так, будто она боится её уронить. Когда я подхожу ближе, я замечаю, что её руки дрожат — мелко, непрерывно, и кофе в чашке плещется через край, оставляя тёмные разводы на блюдце. Она даже не пытается это скрыть. Это не просто страх. Это паника человека, который переступил черту и уже не может вернуться назад.

Это она.

Я подхожу к столику, и она поднимает взгляд. В её глазах — усталость и страх. Она выглядит моложе, чем я ожидала, но в её лице есть что-то, что я узнаю. Ту же усталость, которую я видела в своём отражении месяц назад.

— Анна Сергеевна? — она говорит тихо, почти неслышно. — Спасибо, что пришли.

Я сажусь напротив и кладу руки на стол. Диктофон в кармане уже включён.

— Вы сказали, что у вас есть информация, — говорю я ровно. — Я слушаю.

Мария делает глубокий вдох и смотрит на меня. Её пальцы всё ещё дрожат, и она ставит чашку на стол, чтобы унять дрожь.

— Я работала у Никиты три года, — начинает она. — Бухгалтером. Я видела всё. Все серые схемы, все налоговые махинации. Он вёл двойную бухгалтерию, уходил от налогов, занижал прибыль. Я закрывала на это глаза, потому что мне нужна была работа. Но в прошлом месяце он уволил меня. Сказал, что я не справляюсь. Я знаю, что это было не так. Он просто хотел избавиться от меня, потому что я видела слишком много.

Я слушаю и стараюсь не показывать эмоций. Внутри меня — холодная, трезвая сосредоточенность. Это та информация, которую я искала. Это может изменить всё.

— Вы знаете, что он подал характеристику на меня в суд? — спрашиваю я.