Книга Болевой порог, страница 97 – Ольга Вечная

— Мне тоже легче после встреч с тобой.... На что ты все время смотришь? - Оборачивается. - Мультик смотришь? Сейчас? Когда мы вскрываем души друг перед другом?

Упс.

— Аниме. Мое любимое. Ты извини, я ценю, что ты снова вскрыл свою душу, - бросаю в него прямой взгляд. - Я всегда на нем зависаю, больше не буду. Мы сели прямо напротив, я машинально.

— Про что там? - он смягчается и тоже вглядывается в экран.

Мне не хочется объяснять, что я просто обожаю эту историю, потому что в ней герои прокляты и сломаны, но их все равно любят и ценят. На главную героиню, юную совсем девушку, наложили заклятие, и теперь она выглядит как старуха, ведет себя как старуха. Смиряется с судьбой и начинает жить так, будто старуха, которой ничего больше не светит. А Хаул... он прекрасный, невозможный, ужасно драматичный и тоже сломанный.

Она упорядочивает хаос его жизни. А он говорит, что долго искал ее.

Обожаю.

— Забей. Расскажи лучше, как заживает твоя спина.

Любой нормальный человек с радостью бы принялся рассказывать о себе, этот же пересаживается ко мне на диванчик и просит официанта принести пульт, после чего добавляет громкость и тут же узнает, что главную героиню зовут Софи.

— Ее зовут как тебя в жизни после меня, - тут же догадывается.

— Боже мой, ты считаешь, что разделил мою жизнь на «до» и «после», - качаю головой.

Мореву приносят коктейль зеленого цвета, я пока не решила, что буду, и он молча протягивает попробовать. Он ещё не пил, поэтому я делаю глоток, морщусь и прошу принести какой-нибудь другой.

Захар делает то, что вводит меня в ступор: пробует через ту же самую соломинку. Пожимает плечами и кладет локоть на спинку дивана.

Дальше мы погружаемся в хитросплетения сюжета, и я, будучи всё ещё шокированной, упускаю момент, когда его рука начинает свешиваться слева, а сам он - как бы приобнимать меня, словно мы парочка.

И вот в этот момент я каменею.

От него пахнет вишней и той самой туалетной водой, довольно приятно, а я сегодня была в душе лишь утром. Лишь подумав об этом, пододвигаюсь к столу, резко увеличивая дистанцию.

— Извини. Дефицит тактильного контакта, - делится он.

— Заведи собаку или хомяка.

— Сама обнимайся с хомяком, - он хмыкает, но больше не пытается липнуть.

Тем временем его стакан пустеет. Захар пьет из соломинки после меня, будто это нормально и совсем не противно.

Когда приносят ужин, я снова начинаю паниковать, достаточно ли аккуратно буду есть при нем, но Захар прямо в начале трапезы случайно опрокидывает воду в салат, шутит, что получился суп, и пытается даже зачерпнуть его ложкой. Это так противно и ужасно, что я смеюсь, закрывая лицо руками.

— Почему я не выбрала диван. Или Артема, - сокрушаюсь я.

Ни о каком продолжении ужина не может идти и речи, пока его блюдо не поменяют.

— Да ладно тебе, с кем не бывает. Перенервничал. Почти окрошка получилась. Ты любишь окрошку?

Я снова закрываю лицо и смеюсь. Он тоже посмеивается. На экране Софи среди обломков замка упрямо ищет Хаула. Ее волосы стали русыми, она очень смелая.

* * *

Я на лету вникаю в текучку в «Сердце», беру на себя недовольных коллег и пациентов, вставая буфером между ними и Захаром.

Такие вещи даются легко. Я очень рада, что снова богата: кругленькая сумма аванса на счете бодрит лучше зернового кофе.