Книга Болевой порог, страница 88 – Ольга Вечная

— Блин. Почему это происходит с моим ребёнком? Я не понимаю, - массирую виски, потом затылок. - Я из кожи вон лезу, чтобы она ни в чем не нуждалась. Мы много разговариваем, проводим время вместе, обсуждаем ее друзей. Разные ситуации. Я так стараюсь, чтобы у нее все было хорошо.

— У нее все хорошо, Сонь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Она обзывается, хотя мы сто раз обсуждали, что травля - это плохо.

— Мне кажется, пора перестать талдычить ей одно и то же. Она и так знает, что обзываться плохо. Она потому это и делает. Попробуй ей объяснить следующее: если толпа смеётся вместе с тобой, это ещё не значит, что ты права. Просто ты нашла слабое место. Видеть слабое место - не плохо. Мозги работают быстро, значит. Пригодится в жизни.

— Как пригодилось тебе?

— В том числе. А вот бить туда ради смеха толпы - так себе. Вот эту разницу ей и надо объяснить. Извини, пожалуйста, сложно продолжать эту тему с тобой.

— Нормально. Что бы ты здесь посоветовал?

— Не ломай ей зубы. Они ей точно пригодятся, жизнь длинная и сложная. Но подстрахуй от ошибок.

Я смотрю выжидающе, Морев совершенно серьёзен. Даже в уголках губ и глаз не притаились смешинки.

— Чтобы не было моментов, о которых она будет сожалеть спустя время, научи ее не кусать тех, кто слабее в данный момент. Например, если мальчик уже на грани, надо от него отстать. Эта грань не всегда чувствуется в таком возрасте, ещё и толпа подстрекает. В тот момент, когда девочка споткнется (а такое будет, это жизнь, и все через это проходят), от нее отвернутся за одну секунду. И первыми будут те, кто особенно яро ее поддерживал.

— У тебя такое было?

— Ты, наверное, не в курсе, но, когда ты ушла, класс объявил мне бойкот. Друзья перестали разговаривать. Учителя вдруг начали замечать все, чего раньше не замечали.

— Не верю.

— Я не перевелся из принципа.

— Да бред. Никто никогда за меня не заступался, все, напротив, смеялись. С чего бы им изменить мнение?

— Да всем было плевать и на тебя, и на меня. Никто ни за кого не заступается. Если нет рядом нормального взрослого, выходит то, что выходит. Херня.

Некоторое время мы молчим.

— Жестокий опыт. Я не хочу, чтобы он был у моего ребёнка. Как защитить ее, Захар? Уберечь от разочарований? Ну как так вышло, что мы обсуждаем эти сложные темы, когда она ещё такая маленькая. Совсем недавно я баюкала свою принцессу на ручках.

Телефон под рукой, и я быстро открываю галерею, показываю Мореву фотографии маленькой Лизы. Пухлячок мой сладкий.

— А сегодня она поднимает полшколы на восстание.

Я запускаю в него подушкой, и он закрывается руками.

— Да ладно тебе, - возвращает подачу, и я получаю по лицу довольно ощутимо. - Хочешь дать сдачи - дай. Но не перешагивай грань. Ты зря драматизируешь, у нас с тобой было по-другому. Направишь ее энергию в правильное русло, и все будет нормально.

— Спасибо. Мне было важно это услышать.

— Она всего лишь ребёнок. Та же самая принцесса, что была раньше. Может, щеки поменьше только.... Сейчас ей важно понять, что ты не сдашь ее обратно в магазин из-за мерзкой считалки.

— Любви много. В обиду я ее не дам.

Он кивает, нахмурившись. Потом вновь закуривает, плавно откидывается на спинку кресла, выпускает ртом и носом дым. Произносит:

— Ты ВИП-сирота,