Книга Болевой порог, страница 64 – Ольга Вечная

Лиза весело рассказывает, как прошел ее день, что баба Маша готовила на завтрак, хвастается планами на трубочки со сгущенкой.

— Папа сказал, что трубочки его самое любимое блюдо, но баба Маша их печет только для меня! - хихикает она. - Поэтому папе очень повезло, что я прихожу к нему в гости.

— Ему и без трубочек ужасно повезло, - соглашаюсь я.

Мария Петровна почти такая же зеленовато-бледная, как Морев. Будучи достаточно властной женщиной, она редко показывает чувства, но я давно научилась угадывать ее настроение по внешним, на первый взгляд, незначительным признакам. Например, ещё и часа не прошло с моего звонка, а она уже примчалась. Это значит, что бросилась буквально в ту же минуту, что прочитала эсэмэс.

Когда она появляется на пороге, я делаю над собой усилие и беспечно улыбаюсь.

— Дорогая Софочка, слава богу!

Волосы взъерошены, глаза вытаращены. Обманываться не станем: Марии Петровне глубоко плевать на мою судьбу, долгое время она любила только Степу, но теперь в ее жизни есть ещё и Лиза, в которой бабуля неожиданно души не чает. Тем не менее, она явно не в восторге от идеи самостоятельно вырастить ещё одного человека.

— Не повезло вчера с такси. Но все же я легко отделалась.

Вспоминаю покореженный металл двери на месте, где только что была моя голова, и ежусь от проскользнувшего по спине мерзкого, сотканного из глубинных страхов холодочка. Такого совершенно неприятного ощущения, какое бывает, когда, плавая в теплом море, случайно касаешься склизкой медузы.

Нос щиплет, я быстро вытираю глаза и отворачиваюсь, чтобы не пугать Лизу. Мария Петровна вытирает нос салфеткой.

Морев, сухо поздоровавшись, снова смотрит в телефон, никак не реагируя на развернувшуюся семейную драму.

— Врач сказал, что продержит тебя здесь до завтра.

— Да, если утром анализы будут нормальными, выпишут. Я думаю, все будет хорошо, они страхуются.

Да и рука, к счастью, не сломана, хотя и будет восстанавливаться недели три-четыре. Сотрясение несильное, легко отделалась. Мария Петровна заверяет, что я могу ни о чем не переживать и что она возьмет Лизу на себя, дав мне столько времени, сколько нужно. В целом, с Лизой нет хлопот, и я готова буду забрать ее после выписки.

Пока мы обсуждаем школьное расписание Лизы и уроки, которые необходимо сделать, дочка разбирает пакет с гостинцами. И когда они с бабой Машей уходят, я обнаруживаю на своей тумбочке кучу всего: сок, печенье, чай, фрукты.

На тумбочке Морева - яблоко, шоколадка и апельсиновый сок в тетрапаке размера ноль-два.

— Это ее любимый сок. Она от сердца оторвала.

Он открывает глаза и смотрит на продукты, которыми разжился. Хмурится, после чего выдыхает:

— Зимина. Как ты умудрилась со всеми своими травмами вырастить психически здоровую дочь? Или это заслуга отца?

Если бы молния ударила в полуметре от меня, шок был бы слабее. Но я перебарываю вспышку гнева, и, поразмыслив, прихожу к выводу, что это даже комплимент. А ещё я решила, что не буду делать вид, что в порядке. Не перед ним. Да, сломанная я.

И да, черт возьми, мой ребёнок счастлив и психически здоров!

— Ее отец, безусловно, достойнейший человек. - Тем не менее решаю не признаваться, что провалилась в личной жизни.

— Почему тогда ты не с ним?

— Не сложилось. Он у меня преподавал, весь такой образованный, интеллигентный. Увы, я была молодая и глупая, - объяснение дается легко, потому что смысл у него двоякий.