Книга Болевой порог, страница 121 – Ольга Вечная

Только я.

Только это невозможное, неправильное, необходимое «да», которое уже невозможно забрать обратно.

Прошло уже несколько минут после, а мы всё ещё часто дышим в объятиях друг друга.

Горячий Три Моря. Не море, а пустыня.

И дыхание у него тоже горячее, мало того, прямо мне в шею. Оно быстрое, жадное, напоминающее, что «мы с ним» - происходит по-настоящему. Единственная ниточка, связь с реальностью. Мои глаза закрыты, я оцепенела, при этом ощущаю так много всего. Эйфорию, пульсирующее удовлетворение и ещё нечто извращенное, непонятное, но все же за неимением других слов, определяемое мною как «счастье».

Странное, но дикое это счастье. Прежде я ничего подобного не испытывала. Я царапаю его спину, я легкая, словно перышко, пусть и сдуревшая, но зато без всякой ответственности за спиной. С меня взятки гладки.

Захар Морев - взрослый мальчик, и то, что он лежит между ног мыши - его собственный выбор. И то, что пробовал меня без резинки - его решение. Как и то, что прилип ко мне, то и дело зацеловывая. Он сам все это выбрал для себя, и я просто сдалась своему больному желанию, опустила руки. Я не знаю, что будет, и не хочу загадывать.

Когда он шевелится, а потом приподнимается на локтях, я уже готова посмотреть ему в глаза и сообщить, что сваливаю.

Но едва наши взгляды встречаются, он наклоняется и напористо целует меня в губы. Мои руки сами собой переплетаются на его шее, а пальцы, будто сами знают, как действовать, поглаживают затылок. Три Моря натуральным образом стонет мне в губы от удовольствия, и по мне мурашки бегают от новой волны возбуждения. Пальцы рук и ног немеют, словно вся кровь от конечностей хлынула к паховой области, где нужнее. И вся я, как следствие, снова дрожу под весом его тела.

Когда Три Моря отрывается от меня, говорит всего три слова:

— Только не уходи.

Я всё ещё оцепеневшая, поэтому в ответ могу лишь моргать.

— Мне надо освежиться, вспотел как гончий пес, но ты ведь свалишь за это время. Привязать тебя, что ли? Черт. Че-е-е-ерт, Соня Зимина. Я забрался на Эверест, поклянись, что ты не бросишь меня на нем.

Фух.

Усмехаюсь.

Боже мой.

— Морев, ты чё, сдурел? Какой Эверест?

Он натурально нюхает мою шею, целует. Потом в губы целует.

— Часто ты женщин привязываешь? - обескуражено смеюсь.

— Против их воли - не-а, - тоже улыбается. - Но можно попробовать, вдруг это мое? Попробуем шибари с тобой, Соня? Как тебе идея?

Он присаживается, стягивает с крепкого члена резинку, я же рассматриваю его спину, обнаженные ягодицы. Голый Три Моря. Обалдеть.

Обалдеть.

— Наверное, мне лучше все же уйти, - я тоже присаживаюсь и озираюсь по сторонам в поисках чего-то, чем можно прикрыться. Мы не расправили кровать, лишь смяли покрывало, я не решаюсь хозяйничать и просто подтягиваю колени к груди.

— Почему?

— Если я останусь, и мы снова сделаем это - а мы это точно сделаем - я в тебя влюблюсь. А зачем тебе влюбленный в тебя финдир? Вдруг я буду преследовать тебя, надоедать, строить глазки? А когда ты меня отошьешь, я начну тебе мстить. Сделаю что-то ужасное твоей клинике, поставлю тебя на бабки. Я не тупая, я смогу. Ты это осветишь в прессе, и меня никто никогда больше не возьмет на работу. А у меня дочь и ипотека. Нас выгонят из квартиры. Черт, мою уютную квартиру отдадут за бесценок с торгов какому-нибудь шустрому депутату.