Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 136 – Мария Метлицкая

Значит, все справедливо? Лизина обида и отчужденность, нежелание попытаться сблизиться, понять, пожалеть – ну хоть самую малость! Иногда улыбнуться, просто так – потому что день был хороший, потому что поправился ее пациент, совсем поправился, и этому помогла она, Лиза… Мария была бы рада и такой улыбке, которая пусть и не ей, но улыбка… Но, наверное, она и на это не имеет права.

Скоро Новый год, любимый праздник. А настроения нет. Где будет Лиза? Останется или уедет? А если уедет – что будет с Аней?

Но вопросов Мария не задает – знает реакцию. Просто ждет. Все, что ей осталось, – это ждать.

* * *

Лиза сидела на кухне.

Вспомнилось, как сегодня привезли старушку. Упала на улице. Разбила голову, ну и перелом, конечно, – рука. Повезло, что не бедро, было бы совсем плохо. Вспомнила ее глаза: испуганные, растерянные. Дрожащий голос:

— Дочка, а я поправлюсь, за собой-то ходить смогу? Больше-то некому, нет никого…

Вспомнила, как сжалось сердце, как чуть не заплакала.

«Чужая старушка. А тут родная мать, а я… Нельзя так, нехорошо. Я должна быть мягче, терпимее. Столько лет прошло, а не лопнул нарыв, не прорвался».

Она подняла голову и увидела, что на пороге кухни стоит Мария.

— Лизонька, – еле слышно произнесла она. – Прости меня, Лизонька. Я себя не простила. Хоть ты прости.

От растерянности и неожиданности Лиза кивнула.

«Господи… как почувствовала, о чем думаю».

— Чай будешь? – смущенно спросила она.

За окном мело. До Нового года оставалось всего ничего.

Лиза мучилась: что делать? Впервые – впервые! – любимый праздник был не в радость.

Лешка был уверен, что на Новый год они будут вместе, а как иначе? В главный праздник – и порознь? Он все продумал: как срубит елочку, вернее – елку, как поставит ее в центре зала, как нарядит… Достал из сарая коробку с игрушками, обнаружилось много потертых да побитых, рванул в Иваново, накупил новых – блестящих, переливающихся.

Там же, в Иваново, купил и подарок Лизе. Тоненькие золотые часики, красивые – глаз не оторвать! Копил, во всем себе отказывал. Не только копил, но и калымил. Мамке не сказал, обидится: ей байковый халат, а этой, московской, золотые часы? И не похвастался, спрятал. Но доставал, любовался – красота! Тоненькие, нежные, как раз на изящную Лизкину руку.

И представлял, как достанет коробочку, пахнущую клеем, откроет, а потом наденет на ее руку… Глаза закрывал и улыбался.

Мечтатель.

Думал и о новогоднем столе. Винегрет обязательно – винегрет полагается. Курица жареная полагается, боровчик – без мяса никак, тем более все свое, домашнее. Сало – мать его солит отлично. Ну и из погреба всякое, по мелочи, сопутствующее: помидоры соленые, огурчики, капустка квашеная, грибки… Картошечка отварная, куда мы без картошки. На стол всегда ставили в чугунке, из печки, с пылу с жару, крышку снимешь – пар валит: ароматный, чесночный. Разумеется, пироги, какой праздник без пирогов!

Лешка все умеет, ну или почти все – несложно ему и стол накрыть, и ужин спроворить, а печь не умеет, не научился… Значит, обойдемся без пирогов. А к чаю – торт. Большой, с кремовыми цветами, похожий на клумбу. Уже договорился с Наташкой, сестрой школьного друга, – она в гастрономе заведующая.

Ну и шампанское. Он его не любит, а Лизка любит, да и положено.