Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 88 – Мария Метлицкая

Не встречала бы его по сто раз на дню – давно бы забыла! А тут, как нарочно, куда ни ступишь – натыкаешься на этого Полоненко!

Лукавила. На всех натыкалась, не только на него. Все кружили по району, все без конца окликали знакомого доктора… Здрасте, Елизавета Владимировна! Ой, доктор! Добрый день! Рада вас видеть! Доктор, а какие у меня анализы?

Но остальных она не запоминала.

9

За все эти годы от Анюты пришла небольшая стопочка писем. Стандартные поздравления: с Тошкиным днем рождения, с Новым годом, Восьмым марта и Днем Победы.

Без поводов она не писала. Эти нечастые письма были похожи на открытки, коротко и телеграфно.

Привет! Поздравляю, желаю здоровья, успехов в работе, хорошего настроения.

Как Антошка, как учится, как ведет себя? У меня все хорошо, не волнуйся. Я счастлива и здорова.

В одном из писем дочь сообщила, что в рейсе у нее начался серьезный роман и, вернувшись, они расписались. Была и фотография: жених и невеста на фоне здания загса. Лиц не разглядеть, но белое платье и темный костюм имели место, все как положено, как у людей.

Этим и обошлась.

Лизина обида была глубже нефтяной скважины. Аня, Аня! Ну как же так?

Два года Лиза плакала, злилась, а потом смирилась. Так – значит так. Жива-здорова – и на том спасибо.

После смерти матери Лиза написала Анюте несколько писем. Интересовалась ее жизнью, закидывала вопросами.

«Как живешь, какие планы на жизнь?», «Не собираешься ли приехать?», «Не пора ли объявиться?» Конечно не удержалась: «Хочу напомнить, что у тебя есть сын».

Вопросов Анюта не замечала и повторяла одно: «У меня все нормально». Это был максимум, на который оказалась способна «чувствительная» дочь.

Лиза раздражалась на дочкину холодность и душевную тупость, скучала и при этом ужасно боялась ее возвращения.

Тоша. Тошка, Тошенька, любимый, бесценный внук. Их совместная жизнь – привычное, размеренное счастье двоих, где никому больше нет места.

Антошка хорошо учился, ходил в спортивную секцию и кружок скульптуры.

Про мать он не спрашивал, а когда Лиза предлагала ему прочесть ее письма, отказывался, буркнув, что ему неинтересно.

Письма она оставляла на тумбе в прихожей, а вдруг?.. Но письма оставались нетронутыми, и Лиза убирала их – зачем мозолить глаза?

* * *

С Полоненко она столкнулась при входе в собственный подъезд. Он стоял напротив и растерянно хлопал глазами.

«Ну и ресницы у него, – впервые заметила Лиза. – Не ресницы, ресничищи! Шаркают по стеклам очков, как дворники на лобовом стекле».

— К приятелю забегал, – словно застуканный на воровстве, оправдывался он, – к знакомому.

Лиза промолчала. Поставила тяжелые сумки на лавку, потерла затекшие ладони и присела: устала.

Полоненко ей как будто обрадовался. Достал сигарету, размял ее в пальцах, закурил и отошел на пару шагов.

— Погодка, а? – спросил он, поглядывая на голубое безоблачное небо. – Сказка, а не погодка! Какие планы на выходные?

«Ого, – подумала Лиза, – с места в карьер. Созрел, что ли?»

— Планов нет, – ответила она. – Через неделю отпуск, летим с внуком на море. А пока кое-что по дому: приготовить вещи, постирать, погладить, ну как обычно бывает перед отпуском.

— Любите море? – оживился он.

— Кто не любит море? – Лиза удивленно пожала плечом.

— Ну, кто-то, например, любит горы, – ответил он.