Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 53 – Мария Метлицкая

Дымчик вздохнул.

— А потом мне уже жена рассказывала. Она где-то видела или слышала, что следствие продолжается, но вроде склоняются в пользу детей, что и понятно: там кровные отпрыски, а здесь – непонятная русская с темным прошлым. В общем, убийство дедушки доказать не смогли, а подрезанные тормоза, видимо, доказывать не захотели. Наследство досталось семье, а инвалидку засунули в дорогой дом престарелых, который и оплачивают богатые наследники.

— О господи… – прошептала Лиза. – Какая страшная судьба…

— Жалеешь ее? – усмехнулся Дымчик. – Лиз, ты в своем уме? Так забери ее, увези и ухаживай!

И он с осуждением покачал головой.

— Нет, Лиз. Ты все-таки с хорошим приветом. Жалко ей! Эту тварь – жалко! Ты забыла, как она прошлась по нашим жизням? У тебя память короткая? И кому больше всех от нее досталось?

— Послушай, – жарко заговорила Лиза, наклонившись к нему. – Дима, послушай! А она… не может вернуться? Вернуться и сесть на шею дочери, чтобы дочь за ней ухаживала?

Дымчик рассмеялся.

— Ты что, мать, опухла? Какое вернуться, на какую, блин, шею? Ты думаешь, она вообще помнит о том, что у нее есть дочь? Да она забыла о ней в тот же день, когда ушла из дома! Забыла и не вспоминала, поверь! Ни о ком не вспоминала – ни о матери, тем более обо всех остальных! Ты до сих пор не поняла, что она из себя представляет?

— А если… – Лиза опустила глаза. – Если она наймет адвоката?

— Угу, – хмыкнул Дымчик, – двух или трех. На судебное разбирательство не наняла, денег-то не было, все счета закрыли. Это у деток было три самых дорогих адвоката. А Ритке, если я правильно помню, дали бесплатного, государственного, так положено.

Он посмотрел на нее с сожалением и сочувствием.

— Лиза! У нее нет денег, понимаешь? Вообще нет, совсем! Да, она живет в дорогом пансионате, – но только потому, что суд принудил детей его оплачивать. Молодая женщина – и полный инвалид. Пусть русская, да, пусть с темным прошлым, но никто же не доказал, что она отравила мужа! И все, понимаешь? Приют-то роскошный, своя квартира, прекрасное питание, медицинское обслуживание, все на высочайшем уровне. Такие приюты доступны только миллионерам. Денег дерут немерено, но и уход там – будьте любезны! А потом – зачем ей какая-то непонятная дочь? Что из нее выросло – может, она наркоманка или проститутка? Потом, она подросток, а какой подросток может взять инвалида на содержание?

Дымчик покачал головой.

— И еще, Лиза! Такой жизни, как там, в этом доме, она нигде не найдет. Нигде, понимаешь? Какая Россия, господи? Какая Москва? И какая дочь, Лиза? Она же понимает, что дочь либо в детском доме, либо на усыновлении! Она же не полная дура, наша Ритуля. И в первую очередь будет думать о своем комфорте, о хорошей медицине, а не о каких-то там проснувшихся материнских чувствах или подобной фигне! Расслабься, Лизок. И спи спокойно: исключено.

Он еще покрутил сигарету в пальцах, и вдруг спросил:

— А, кстати, девочка знает?

Лиза подняла на бывшего друга глаза.

— А это, Дима, уже не твое дело. Прости.

Он смутился, порозовел и понимающе кивнул.

— Да, да, ты права. Разумеется.

Лиза посмотрела на часы и встала.

— Ну, Дима, я пойду. Дел – вагон. Народу много, семья большая, в общем, готовим тазами.

Он достал из бумажника деньги, ловко пересчитал их, аккуратно положил в книжку с чеком, взял с вешалки пальто и пошел за Лизой.