Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 43 – Мария Метлицкая

Сколько там было комнат? Точно никто не знал. Надюша утверждала, что четыре, Владик – что шесть, а Лиза настаивала на пяти. Но кроме неподсчитанных комнат были еще коридоры, коридорчики, закоулки и закоулочки, многочисленные кладовки и хозяйственные помещения – просто не квартира, а лабиринт!

Все разбредались по углам и с трудом друг друга находили.

— Как вы здесь – аукаетесь по-лесному? – смеялась Лиза.

Неожиданно из-за угла появлялась бабушка, на пути возникал чей-то брат, по длинному темному коридору пробегал какой-то племянник… В крошечной каморке у кухни жила престарелая, давно бесполезная домработница.

На кухне незыблемой горой высились чашки от кофе и блюдца от тортов с засохшим разноцветным кремом. Огромный старинный стол, покрытый бархатной, сто лет не стиранной скатертью, был полон хлебных крошек и каких-то корок. На вечно немытой плите разом стояли три джезвы разных размеров, от малюсенькой, на одну мелкую чашечку, до литровой – и связывало их одно: их никогда не мыли.

Из глубины квартиры всегда была слышна классическая музыка, – а кто менял пластинки или кассеты, было неясно.

Но там, в этой странной пещере, всем и всегда были рады. Не спрашивали кто, зачем и к кому пришел, бесконечно варили кофе, рылись в холодильнике, делали бутерброды. Спали на случайных диванах, а в огромной и холодной ванной комнате без остановки журчала вода. Все обитатели, прописанные и нет, жили здесь странной, непонятной, какой-то безвременной жизнью – без правил, традиций и установок. Пожалуй, кроме одной: чтоб никто никому не мешал.

И Яська была там совершенно счастлива.

В Питер ездили на пару дней, вдвоем с Надюшей: навестить Яську, а заодно восстановиться, прийти в себя, и удивительно, что эти короткие поездки оживляли и придавали сил, и они с Лизой возвращались взбодрившимися.

— Готовыми к новым, – вздыхала Надюша, – подвигам, уж как они надоели!

Конечно же, ходили по музеям, катались на прогулочных пароходиках, уезжали на целый день в Павловск, Петродворец или в Репино и чувствовали себя свободными и абсолютно счастливыми.

«Семья, – часто думала Лиза. – Теперь у меня есть большая семья. То, о чем я всегда мечтала».

И все-таки в тот год было тяжело.

Кроме Ирининой больницы образовалась больница с Марией, куда она попала с сильнейшим гипертоническим кризом.

Как назло, Лиза в то время была в Питере. Но, конечно, вернулась тем же днем. Похвалила Анюту, что не растерялась: вызвала скорую, поехала с бабушкой в больницу, в приемном ругалась и пыталась строить неспешных сотрудников. Разумеется, сначала на девочку от души наорали и выгнали, но та, шустрая и нахальная, не растерялась.

— Моя мама – большой медицинский начальник, – заявила Анюта. – Завтра – да-да, уже завтра! – она вернется с петербургского симпозиума, и вы у нее попляшете!

Вот уж правда – кровь не вода! Скандалила Анюта, скандалила и таки выскандалила: Марию быстро отвезли в кардиологию.

Анюта все не уходила и толкалась на лестнице за дверью у отделения, но после ее сообщения о маме-начальнице вызвать охранников не решились.

Зато вызвали заведующего. Красивый, хоть и немолодой мужик в дорогих очках.

«Ничего так», – мимолетом отметила молодая нахалка, продолжая качать права.

Заведующий про себя восхитился шустрой девицей, а вслух успокоил, уверив, что с бабушкой будет все хорошо.