Книга Время для счастья, страница 62 – Мария Метлицкая

Кроме физической зависимости от него были еще нежность, желание спать обнявшись, ходить за руку, любоваться им, когда он режет лук и морковь на плов, насвистывает песенку, рисует или, закрыв глаза, слушает музыку.

Человеком он был разносторонним и очень странным. Потом она поняла — это было психическое расстройство, какая-то патология и, кажется, даже наследственность — слышала краем уха разговор свекрови про брата мужниной бабки, тот тоже был мастер на подобные сюрпризы. И еще поняла, что его родители были в курсе — еще бы, и им тоже досталось. А то, что не предупредили ее, так их можно было понять — хроническая усталость, помноженная на постоянную тревогу и страхи. А вдруг образумится, повзрослеет? Анна — девочка своя, серьезная и настойчивая. Может, приведет его в чувство? Но нет, даже рождение дочери ничего не изменило.

Куда он рвался, ее странный муж? И что он скрывал? Кое-что объяснил: душа рвется на свободу, наступает момент, когда надо рвануть, исчезнуть, куда — без разницы, хоть в цыганский табор! Да, и такое было, шатался с таборными цыганами по Ставрополью, было…

То поездки с рокерами на какие-то фестивали, то он рванул в Сибирь на поиски староверов, а раньше, в юности, убегал искать клады, поднимать заброшенные баркасы. Были и золотые прииски, и монгольские степи. Чего только не было! Анна понимала, что в путешествиях этих случались и связи, и даже романы. Убеждала себя, что надо разорвать, послать его к черту. Но как же Маруся? А страх одиночества? И как же ее любовь? Выходит, надо терпеть. Он странный, непонятно, что он учинит в следующую минуту, с ним никогда не будет покоя, он сделал из нее неврастеничку. Причинил ей много боли. Он никогда не сделает ее жизнь стабильной, спокойной и счастливой, однажды он влипнет во что-нибудь ужасное, и закончится все кошмаром, тюрьмой или чем-то еще. Но она снова впускала его в свою жизнь, снова прощала и снова крепко обнимала по ночам.

Но однажды терпение кончилось и Анна подала на развод.

Муж воспринял это спокойно и с пониманием. Кажется, даже с облегчением. Разлюбил? А может, никогда не любил. Это она любила, а он… Он продолжал делать, что хотел.

Разве любовь не самопожертвование? Разве не отречение от старых привычек? Для него — точно нет. Это для нее любовь была жертвоприношением, а для него… Не смешите!

Ничего его не изменило, ничего. Ни возраст, ни наличие жены, ни появление ребенка. Кстати, Маруся была с ним как две капли воды.

Спустя полгода Анна узнала, что он сошелся с женщиной, которая его везде сопровождала. Вот что ему было нужно — не тихая семейная заводь с ужинами и телевизором, не дочка, и не уют и пироги, которые пекла Анна, — ему нужна была соратница и единомышленница. Похоже, он нашел то, что искал.

Первое время после развода она привыкала к тому, что его больше нет в ее жизни. Привыкала мучительно и долго, а когда привыкла — выдохнула, ожила. Ее перестали мучить ночные кошмары и страшные сны, она не вздрагивала от звука открывающегося лифта и телефонных звонков.

Привыкла, а потом… Потом вернулся кошмар — Анна бешено ревновала бывшего мужа к его новой подруге и никак не могла смириться, что он никогда не вернется.

Иногда он звонил. Пару раз просил вывести дочку в сквер возле дома. Анна, надев темные очки — не дай бог, он увидит ее больные глаза, — выводила Марусю. Девочка отвыкла от него, шарахалась, пугалась, но спустя несколько минут узнавала и, оглядываясь на мать, старалась скрыть радость.