Онлайн книга «Московский вальс»
|
А она будет ждать. Ждать мужа. Потому что все женщины, во все времена и века, и в мирное время, и в военное, ждали любимых. Своих мужей. Му-жей… Ну не просто же так он прислал ей на день рождения розовые тюльпаны! Он не забыл ее, он послал ей знак: «Я люблю тебя, жди». Увы, это были фантазии, а в реальности все было по-прежнему. Левки не было, а живот был. Маринка смотрела на Алену жалостливым тревожным взглядом, контролировала питание, выводила гулять. Ходила с ней в женскую консультацию и по-прежнему настаивала на своем: домой, в Братиславу, к семье. Другого выхода нет. * * * Однажды у института Алена столкнулась с Матеем. Он обрадовался, был возбужден и словоохотлив. Алена слушала вполуха и делано улыбалась – она же была воспитанной и вежливой девушкой. Поняла, что он поступил в аспирантуру: занятий немного, а свободы прибавилось. — Ну, еще пару лет, и защищусь. Вернусь с научной степенью, – торопливо рассказывал он, – а там… И жалованье приличнее, да и должность наверняка: московская аспирантура ценится. Потом сказал, что собирается домой. — Нет, ненадолго, на пару недель. Заболел отец, кажется, что-то серьезное, – погрустнел Матей. Алена посочувствовала, пожелала отцу скорейшего выздоровления и собралась уходить. — Тебе не надо что-то отправить своим? – спросил Матей, назвав дату отъезда. «Четыре дня, – подумала Алена. – Пожалуй, успею. Маме бы „Столичные“ конфеты, но за ними надо в центр, а там еще очередь… Данка любит вафли с кислой начинкой, „Лесная быль“ – тоже дефицит. Что еще?» Обещала подумать, поблагодарила за предложение и протянула руку, чтобы попрощаться…. Тут пальто распахнулось – и открылся прилично выпирающий животик, уже обтянутый когда-то просторным свитером. Не отводя глаз, Матей смотрел на живот. Алена разозлилась, смутилась, растерялась, запахнула пальто – и, кивнув, со всей силы дернула ручку тяжелой входной двери. — Подожди, – поймав ее за руку, тихо сказал он. – А тюльпаны – они раскрылись? Мне обещали, что точно раскроются. Она замерла. Отпустила дверь, и та глухо стукнула. Алена медленно повернула голову, посмотрела на Матея и еле слышно, одними губами сказала: — Раскрылись. Тебя не обманули. – И добавила: – Большое спасибо, они были прекрасны. И очень долго стояли… Матей широко улыбнулся, радостно закивал и сказал, что будет ждать ее с передачкой. — А если тебе тяжело, – отведя взгляд, сказал он, – напиши список, и я все куплю. — Я подумаю, – ответила она и быстро пошла вперед. Вперед, по Ленинскому проспекту, самой длинной улице Москвы. Бесконечному Ленинскому проспекту – широкому, светлому, просторному, с солидными красивыми домами, со множеством магазинов, перекрестков и кафе. С освещенными витринами, с желтоватыми, на длинных ногах, фонарями, липами и тополями, кустами сирени и жасмина, и всем, всем остальным… Алена шла быстро, забыв, что ей нужно было зайти по делам в институт. По делам? Она и не помнила по каким… Она вообще ничего не помнила и не понимала. Только плакала, плакала, плакала… На нее оборачивались, качали головами, усмехались, вздыхали с сочувствием – и шли дальше, у всех были свои дела и свои неприятности. А в молодости все проходит быстро. И у этой девчонки пройдет, как грибной дождик. «Кажется, Маринка права, – думала она, постепенно успокаиваясь. – Но надо еще посоветоваться с Куклой. Правда, Луцку мало что волнует, она живет в своем мире… Однако посоветоваться надо, хуже не будет. Вдруг что умное да и придет в ее нетривиальную головку?» |