Онлайн книга «Московский вальс»
|
Алона радостно закивала. — Ну вот, – почему-то грустно протянула Марина, – и я люблю. Достать бы билеты… Сходили в душ. Да уж, еще одно сильное впечатление… Алона вспомнила их с Данкой ванную – в розовой плитке, с зеркалом в золотистом ободе, с ковриком возле унитаза – и снова захотелось заплакать. Переодевшись, решили перекусить. Марина обрадовалась половине банки растворимого кофе, оставшейся у Алоны, а еще больше – печенью и конфетам от заботливой мамы. По коробке печенья и конфет Марина отложила в сторону – Гавриловне. — Она так в руки и смотрит. Но и без нее мы никак, – объяснила Марина. – Гавриловна тут царь, бог и воинский начальник, с ней надо дружить и потихоньку подкармливать, поняла? Алона поняла не очень, но на всякий случай закивала: — Да-да, конечно! Она еще… – Алона замялась. – Про какие-то вещи говорила – для дочки, ну, продать… Но у меня лишнего нет, только все самое необходимое! — Для ее дочки? – расхохоталась Марина. – Ты б ее видела! Маленькая и жирная, чистая бочка! Нет, дорогая, никаких дочек! И, если уж тебе что-то не очень, – то вот она я! Худая и длинная, мне-то с тебя в самый раз! Хотя ты, Алена, меня покрупнее. «Алена». Именно Марина впервые назвала ее Аленой. А потом уже все остальные. Даже свои, чехи. Так и повелось. На кофе позвали и Гавриловну. — Нам холодильник нужен, – намекнула Марина. Алона кивнула, уловив связь между Гавриловной и холодильником… Гавриловна пила кофе с «прихлебом» («А потому что вкусно!»). Хрупала печеньем и конфетами. И все удивлялась чистоте и порядку, наведенному девушками. А уж когда вручили сладости – захлебнулась от счастья. — Господи, обычные печенье и конфеты, – удивилась Алона. – Ничего особенного. — Да, наши не хуже, а может, и лучше, – согласилась Марина. – Только поди их достань! И у этих упаковка красивая, заграничная, а на яркое наши – как сороки… За эти скромные дары к вечеру у них появился маленький холодильник – пусть без морозилки, да и зачем она им! И еще коврик, потертый и страшноватый. Даже не чистили, сразу убрали, зачем эта гадость? — Держись Маринки! – на прощанье шепнула Гавриловна. – С ней не пропадешь! Это Алона уже поняла. И еще, всего за один день узнала много новых слов. Да уж, носители языка, не поспоришь… 5 Ну и зажили дружно. Конечно, верховодила Марина – оно и понятно, местная. Ловкая и практичная. Да и Алону-Алену это устраивало: лидером она не была. Марина приехала из Сибири, маленького городка Алзамай. — Медвежий угол, – вздыхала Марина. – Делать там нечего. Что такое «медвежий угол», Алена не очень поняла. Неужто по улицам ходят медведи? — Ага, – рассмеялась Марина, – и по Москве ходят, не видела? А потом добавила: — Вообще-то могут забрести, было такое… В Алзамае у Марины оставалась семья – мать, бабушка и две младших сестры. — А папа? – спросила Алена. — Отродясь не было! – усмехнулась Марина. – Я, Аленка, от проезжего молодца! Ну, врубилась? На всякий случай Алена кивнула. Не врубилась, но догадалась: от случайного мужчины, значит. Про сестер не спросила, неловко. Раз нет у девочек отца – значит, тоже от случайной истории. А может, и историй… Марина показала блеклые черно-белые фотографии. Мать – маленькая, кургузая, с широким скуластым лицом: ничего общего с красавицей-дочкой. И сестры в мать, на Марину непохожие. |