Книга Доброе имя, страница 99 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я посмотрел на Стэплтона. Если он умудрялся врать в таком состоянии, то ему положен Оскар. С другой стороны — лично для меня это ничего не меняло. Я был не из тех людей, кто мог простить кого-то за такую подлянку, потому что у него «не было выбора». Но вот в дальнейших переговорах это можно использовать.

— И ты подумал, что они убьют меня? — спросил я.

Стэплтон тихонько заскулил и кивнул, снова зажмурившись. Но, не дождавшись удара, все же открыл глаза и продолжил, косясь на меня:

— Поэтому я с самого начала в мотеле говорил тебе всю правду, от и до. Чтобы ты не смог поймать меня на противоречиях. Я думал, что воспользоваться этими данными ты уже не сможешь. Потом дал тебе бутылку, как мне и сказали.

— Так это ты, гадина, сломал кондиционер в номере? — понял я.

Он кивнул и снова сжался — да елки-палки, я его всего раз ударил, а он дергается после каждого слова так, как будто я его часами избивал. С другой стороны — это и хорошо. К тому же парни в Риверсайде при задержании, судя по всему, и без меня его хорошенько помяли.

— То есть у тебя и вправду есть компромат на Гольдберга? — спросил я.

— Да, есть… Я сделал копии документов. Они у меня в дипломате. Его забрали полицейские из Лейквью.

Это уже интересно. Надо уточнить этот вопрос у Сэма.

— И зачем же они тебе? — спросил я, наконец отпуская его волосы.

— После того, как ты вырубился, тебя сразу же забрали — за нами следили люди Гольдберга. А мне сказали, что я могу не переживать о тебе, что ты «больше не доставишь проблем». И отправили домой, ждать указаний. Я думал, что они… Что ты просто исчезнешь. Но утром мне позвонил Гольдберг и сказал, что мне нужно какое-то время пересидеть в безопасном месте. Оказалось, что тебя подставили. Мне сказали, что нужно подождать пару недель, пока не закончится разбирательство, и тебя не выпрут из полиции. А потом можно будет вернуться. Он дал мне адрес и час на сборы. Сказал, что водитель приедет за мной, отвезет меня в Лейквью, а там я сам должен добраться до квартиры, забрать спрятанный в подъезде ключ и сидеть тихо…

— И тогда ты решил подстраховаться, — понял я.

— Да. Если он обманул меня один раз, как я мог быть уверен, что он не сделает это снова? Так что я взял с собой копии документов, связанных с ним, которые сделал в офисе еще в тот день, когда понял, что творится что-то неладное. Подумал, что в случае чего смогу выторговать за них свою жизнь…

Ну, в случае с Гольдбергом его план бы вряд ли сработал. После того, как Стэплтон заявил бы, что собрал на Марти компромат, он бы в лучшем случае выторговал себе место на кладбище вне очереди. Так что от самого посредника уже действительно мало что зависело.

— И что было потом? — спросил я.

— Ничего, — ответил Стэплтон, понемногу переставая трястись. — Меня отвезли в Лейквью, высадили в каком-то захолустье, оттуда я пешком дошел до нужного адреса и сидел там. Думал, с ума сойду от скуки. Гольдберг обещал, что все будет быстро — одна-две недели. А в итоге я проторчал там больше полутора месяцев.

— Неудивительно, что тебе захотелось купить бутылочку виски, — ухмыльнулся я.

— Что? А откуда… — Стэплтон посмотрел на меня удивленно, после чего на его лице отразилось понимание, и посредник схватился за голову. — Права-а-а… Я показал кассиру права…