Книга Доброе имя, страница 106 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

И очень скоро криминалисты извлекли из земли труп крупной длинношерстной дворняги. Все удивленно уставились на Шакала, и, если судить по выражениям лиц, только Чейз и я поняли, что происходит.

— Копайте глубже, — сказал Шакал. — Еще больше трех футов.

Собаку завернули в брезент и убрали в сторону, а криминалисты снова взялись за лопаты. Вновь работа пошла в гнетущей темноте. Все уже понимали, что вскоре увидят, вот и думали каждый о своем.

Прием с собакой был в моем времени стар как мир. Труп дворняги закапывали на небольшой глубине, чтобы сбить со следа кинологов. Потому что если во время раскопок в верхнем слое почвы найдут его, то дальше копать, скорее всего, не станут, решив, что служебная собака среагировала на его запах. Раньше так прятали то, что должно было быть похоронено глубже…

— Что-то есть, — сказал один из криминалистов, и остальные сгрудились вокруг него, вновь вооружившись более деликатными инструментами.

Я молча наблюдал, уже готовый к тому, что сейчас увижу. Долгое время с нашей стороны просматривались лишь спины в форменных комбинезонах. А когда один из криминалистов отошел в сторону, я увидел, что из земли показалась испачканная грязью и уже изрядно тронутая разложением человеческая рука.

По толпе наблюдателей прошел ропот. Я же просто стоял и смотрел, как из грунта освобождают сперва то, что еще недавно было человеческим плечом, потом потемневший локоть. А потом из земли показалась кисть, на которой в свете фонарей мелькнул браслет. Из белого металла, в изящные изгибы которого теперь набилась глина. Украшенный россыпью красных камней. Браслет Кэрол Уэбб.

К горлу внезапно подкатило, а в груди что-то сжалось так, что я скрипнул зубами. Я думал, что готов увидеть тела. Но вот к этому я оказался ни хрена не готов.

Груз вины, до этого дремавший где-то глубоко внутри и удерживаемый лживыми по отношению к самому себе мыслями о том, что ее, возможно, просто заставили уехать из штата, рухнул на плечи с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

В ее гибели был виноват я. Это я обрек на смерть совсем молодую девчонку, приехав к ней на встречу и начав расспрашивать про Гольдберга. А потом спровоцировав ублюдка на действия своим расследованием.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу, а суставы хрустнули. Но сразу вдохнуть все равно не получилось.

— Майк, ты в порядке? — спросил Ник, видимо что-то заметив.

Я лишь кивнул, не в силах ответить.

Когда тело, некогда бывшее юной девушкой, осторожно подняли и положили на подготовленный брезент, стало видно, что в темной от разлагающихся тканей земле под ним видны и другие. И их было много.

Кого-то за моей спиной громко вывернуло — до нашей позиции добрался запах из открывшейся братской могилы. А я все продолжал стоять и смотреть, не в силах видеть этого, но и не в силах отвести взгляд. Тело Кэролл переложили в специальный мешок на молнии, и эксгумация продолжилась.

Шли часы, солнце поднялось над горизонтом, но от дневного света это проклятое место стало выглядеть только ужаснее. Криминалисты продолжали извлекать женские тела: второе, третье, четвертое… И лишь когда на шестом мешке с характерным звуком застегнулась молния, Шакал тихо произнес:

— Это последнее.

В наступившей гробовой тишине его тихий голос заставил всех стоящих обернуться в его сторону. Чейз вынул из кармана диктофон, нажал на кнопку записи и открыл было рот, но сразу же закрыл, после чего тяжело сглотнул — даже ему было сложно сразу начать говорить после всего, что мы здесь только что увидели. Но он быстро справился с собой и обратился к Шакалу напряженным голосом, пытаясь скрыть все равно прорывавшуюся сквозь напускное спокойствие ярость: