Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 18 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

— Не надорвись, – бросила Мэат.

— Да я и тебя в придачу могу поднять.

Мэат покачала головой, оправила ровно остриженные по плечи волосы. Яхмос ей широко улыбнулась. Она была высокой, нескладной, но жилистой. Силы в ее нелепом теле было предостаточно. Именно поэтому три года назад Мэат и ее муж Сатни подобрали Яхмос. Им, давно потерявшим сына и не заведшим больше детей, на старости лет нужна была помощь, а Яхмос – дом. У нее получалось зарабатывать на жизнь воровством, но все же лучше коротать холодные пустынные ночи и жаркие дни под крышей.

Сначала Яхмос помогала только по дому и на пивоварне вместе с работниками, а потом, явив скрытые таланты, взялась за счета и торговлю. На семейной пивоварне Яхмос и нашли, когда она, переоценив силы, упилась краденым и уснула. Несмотря на то что Мэат любила браниться, добрые все же были люди. Иные бы на месте убили.

Яхмос быстро перетаскала все мешки, чтобы не раздражать старуху больше. Пристроив их рядом со станком, она и челнок вернула на место. Потыкала пальцем разноцветные натянутые нити, потянула одну и отпустила, позволив вибрировать.

— Куда руки тянешь? Это тебе не арфа! – прикрикнула на нее Мэат.

Яхмос отскочила от станка. В первый год Мэат пробовала обучить ее ткацкому ремеслу, но оказалось, что «от кошки в этом деле толку больше, чем от тебя, пустоголовая». Яхмос не сильно расстроилась. Она могла часами сидеть и смотреть, как цветные нити свиваются под руками Мэат в узоры, но у нее самой не хватало внимательности и усердия. Хотя если дело доходило до письма и счета, проблем не возникало. Еще ей удивительно хорошо удавалось приготовление целебных снадобий, хотя Яхмос не помнила, чтобы кто-то ее этому учил.

— Готовые одеяния возьми! – крикнула ей Мэат, когда Яхмос уже собиралась уходить.

— Откуда ты знаешь, что я в храм? – спросила она, но руки все же вытянула. На них тотчас аккуратной стопкой легли одеяния из светлого льна.

— У тебя лицо такое довольное, словно ты телегу фруктов стащила.

— Так, может, я фрукты воровать и иду? – весело оскалилась Яхмос.

И тут же получила легкий, особенно по меркам Мэат, подзатыльник.

— Беги уже. – Мэат развернула ее к двери и толкнула в спину. – Только возвращайся до вечера. Будет буря.

— Да ладно тебе, – бросила Яхмос через плечо. – Откуда ты?.. – Но осеклась, наткнувшись на строгий взгляд подведенных сурьмой глаз.

— Ах да, колени.

— Колени никогда не врут.

Возможно, Мэат тоже стоило заделаться жрицей и предсказывать погоду. Хотя жрецов Яхмос не любила.

Пообещав, что вернется пораньше, она выскочила на улицу. День стоял безветренный, и солнце успело нагреть воздух. Яхмос перебегала между тенями домов и раскидистых пальмовых листьев. Шему был в самом разгаре, и Нил, ласково обнимающий город своим телом, огромным, как у змея Апопа, еще не разлился. Не принес в Пер-Бастет^[7] толпы паломников, прибывающих к храму Бастет, что из земель, подвластных пер-а^[8], что из других, дальних и непонятных. Кожа этих людей была светлее, а волосы цвета льна или огня, они говорили на странном языке и звали Бастет Артемидой^[9]. Но и на них Яхмос не была похожа.

Хотя Мэат, расспрашивавшая их, говорила потом, будто далеко-далеко на севере, если верить чужим рассказам, живут люди, чья кожа и глаза еще светлее, а волосы – такие же белые, как у Яхмос. Но сама она, смуглокожая и темноглазая, была уверена, что и на них тоже ни капли не похожа. Да и если бы она приплыла сюда, случилось бы это во время ахета^[10], как бы она тогда оказалась в пустыне в шему? На беглую рабыню она ничем не смахивала. Те цветные одежды, в которых ее нашли, сейчас изорвались, но были достойны богатой госпожи.