Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
«Щас, погодь, – меня разобрала веселая злость, – постой». Я метнулась в сени, лязгнул тяжелый засов сундука, я достала дедово ружье, передернула затвор и вышла, держа его в руках. Правда, не на изготовку. «Ну что, Тишка, – спрашиваю по-добру, – че пришел-то?» Гляжу – желваки у него так и заиграли, раскраснелся и на ружьецо поглядывает: «Что ж я так нелюб-то тебе? Неужто застрелишь? А, пани Анна?» Я ружье вперед себя поставила: «Некогда мне с тобой лясы точить, говори, зачем пришел, а не то – так проваливай. Что тебе тут? Ты ж знаешь, что дед Мирона нет». «А я к тебе, – спесь с него малехо сбежала, – спросить вот хотел – може, сходим куда?» «Куда?» – я подняла глаза и увидела в крохотном чердачном окошке бледное лицо Анджея. «Вот же дурень! – сердце так в пятки и бухнулось, – если его этот пустоголовый Тишка увидит – все, конец!» Тихон заметил, что я растерялась, и приободрился: «Так в Плехавщине танцы будут в субботу. Далеко, конечно, да я с Сашко договорюсь, он коней даст. Коли не будет двух, так мы и на одном усидим, что скажешь?» Я снова в окошко чердачное – глядь – черные кудри на месте. Тут и Тишка обернулся, ища глазами, куда я посматриваю. У меня руки-ноги похолодели враз. Но, кажись, он не заметил. «Ты чего, пани Анна?» Я посмотрела на него и подняла ружье: «Два раза повторять не буду, Тихон, иди подобру-поздорову. Не будет у нас с тобой никаких танцев! На мне мамка раненая и еще три девчонки. Ишь, что удумал, в одном седле с тобой кататься!» «Ну, Анька, зря ты так, – он больше не отшучивался, – я ж по-хорошему. Я и жениться могу, коли покладистей будешь. Уж больно ты строптивая, как кобыла необъезженная!» Тут я рассердилась всерьез: «Пошел отседова! – и наставила на него ружье. – Иди давай, неча мне тут ерунду городить, сказала ж тебе, не сладится у нас, проваливай, а то с меня станется – выстрелю. А как я стреляю – ты знаешь!» Тишка потоптался, покрутился: «Эх, дура баба!» Зло сплюнул под ноги, развернулся… да и отправился восвояси. Я зашла в сени, ружье в угол поставила и прислонилась лбом к холодному дереву дома. Сердце колотилось. Вот же гад скользкий! И время выбрал – когда деда дома нет. С Тихоном этим нужно ухо держать востро! Отдышалась я маленько, успокоилась, слышу в доме звук – половицы покряхтывают. Я рывком открыла дверь в избу и накинулась на Анджея: «Ты куда вышел-то? А если б тут партизаны? Застрелили бы тебя – как бог свят! И не спросили б! И меня с тобой!» Он стоит, растерялся – половину не понимает, глазами хлопает. «Я боялся за тебя. Тот человек, который приходил, – он хотел тебе плохого?» «Тьфу, дурак! – прикрикнула я. – Давай на чердак, иди-иди, я ж не дите тебе какое! Сама могу за себя постоять! Напужался он! – достала из нагрудника куколку, что там болталась, да и кинула ему. – Я не маленькая! Ишь, придумал, иди и сиди там тише воды ниже травы, а не то я сама тебя пристрелю!» Он ляльку подхватил, стоит понурясь. И такая печаль в глазах, что мне совестно стало. «Извини, пани Анна, я не хотел тебя обижать». «Не называй меня так!» – я тут же вспомнила Тишку. «Не буду», – он двинулся в сторону чердака. А я аж губу закусила – ну чего я с ним так? Он испугался за меня, вышел на подмогу, а я… да не на него я рассердилась, а на Тишку, поляк этот просто под горячую руку попался. |