Книга Судьба играет в куклы, страница 195 – Наталия Лирон

— Так вот, – я глотнула остывший чай, – Ксюшка, она… очень хорошая и любит тебя по-своему, но не так.

— Не как? – мотнул головой он.

— Ты для нее брат, друг, родня, но… по-настоящему она влюблена в совсем другого человека.

— Не понял, – растерянно проговорил он.

— Много в ней к тебе тепла и сочувствия, Тема, но любит она другого.

— Это она вам сказала? – насторожился он.

— Нет. Но я знаю. Поверь. Я точно знаю, иначе бы этот разговор с тобой не затеяла.

— Хм… – конечно, он этого не ожидал. – Тогда почему она мне ничего не сказала? Анна Федоровна, я так…

— Потому что она чувствует свою ответственность за тебя. За твое будущее, за твое здоровье… – я пыталась медленно ему втолковать.

— Но я же не младенец, в самом деле! – почти вскипел он. – Я мужчина! И я сам могу о себе позаботиться.

— Да, Тем, ты не младенец, но… ты ведь знаешь Ксюшку, она как раз будет тем, кто в ответе за тех, кого приручает, – я склонила голову, ожидая, что он ответит.

— Угу, она такая, – он согласился, – но… погодите, как же? И что же… – Артем явно был растерян.

— Никогда и ни за что она с тобой не расстанется по доброй воле, скорее принесет себя в жертву. Себя и свою любовь, потому что… да-да, «в ответе за тех…».

— Анна Федоровна, – он посмотрел на меня прямо, – но… а как же я? Ведь я люблю ее, с детства люблю. Я знаю, что раньше она не испытывала ко мне особых чувств, но сейчас…

— Дорогой мой, а ты думаешь, они, эти чувства, вот так р-р-раз… и возникли? – мне не хотелось говорить с ним резко, но я чувствовала, что он начинает защищаться, и тем самым мне невольно приходилось нападать.

После этой фразы он сник, стал смотреть в стену.

— Прости, Тема, правда, прости, я не хочу быть тем, кто приносит дурные вести, но…

— Вы точно уверены, что она любит кого-то другого? – перебил он меня. – На сто, на двести процентов?

— На триста.

Он запустил пальцы в шевелюру:

— Вот я знал… я так и знал, что не может быть все хорошо. Просто НЕ может! Чтобы мне вот так повезло… раскатал губу, дурак наивный.

— Артем! – мне было безумно жаль его. – Поверь, так будет лучше. Неправильно, если семья будет строиться на чем угодно, кроме любви. Может, и стерпелось, и слюбилось бы на какое-то время, а потом стало бы хуже. Много хуже, поверь, я это проходила, я знаю.

— А мне-то что делать? – он посмотрел на меня глазами, полными отчаяния. – Что мне вот сейчас де-лать, а, Анна Федоровна?

— Пережить, – я смотрю ему в глаза, – ты прошел через тяжкие испытания и выжил, а значит, пе-ре-жи-вешь и это, слышишь, – я положила ему руку на плечо, – ты пройдешь через это, заставишь себя ее забыть и выйдешь сильным с другой стороны.

Его глаза заблестели слезами:

— Я думал, все кончилось, я думал, что все уже кончилось! И дальше впереди одно счастье… Боже, какой кретин!

— Перестань, самобичевание тут ни к чему. Ни ты ни в чем не виноват, ни она, – мне хотелось хоть сколько-нибудь его утешить.

— Ну и кто этот счастливчик? – он смигнул слезы, оттирая их рукавом.

Говорить или не говорить?

— Да не бойтесь, не скажу я ей, – он прочитал мои невысказанные мысли, – просто хочу знать.

— У них не было ничего, – быстро сказала я, – это ее польский дядя.

— Дядя?! – удивился Артем.

— Он ей не совсем дядя, и лет ему двадцать девять.