Книга Судьба играет в куклы, страница 159 – Наталия Лирон

— Вот уж отличный комплимент! – я улыбалась, чувствуя невероятную усталость внутри.

Гнев улегся, и тишина вернулась, разливаясь слоистым теплым туманом, сохраняя что-то едва родившееся и хрупкое – как чье-то ожившее сердце. Мы молчали.

— На самом деле я не хочу в деревню, – он наконец мотнул головой, – совсем не хочу.

— Не нужно тебе туда ехать, – отозвалась я. – Мы… могли бы попробовать… – я не знала, как сказать дальше.

— Ксюш, – Тема смотрел чуть исподлобья, – мне жалость не нужна, слышишь?

Я хмыкнула:

— А что, я очень похожа на того, кто тебя жалеет?

Он посмотрел на меня внимательно:

— Гм… нет, кажется, нет.

— Я не могу тебе сейчас клясться в вечной любви, – серьезно сказала я, – я просто думаю, что мы могли бы попробовать, если бы захотели… Просто попробовать.

— Ты хочешь? – он не мигая смотрел мне в глаза.

— Да, – я сказала абсолютно честно, – а ты?

— Хочу, – он чуть улыбнулся, – и боюсь.

— Одно другому не мешает, – я пожала плечами, чуть сползая под одеяло.

Тема положил мне руку на плечо:

— Ты удивительная, Ксюшка, просто удивительная!

— Да ладно, – я смутилась, чувствуя, что устала, – я хочу дать нам шанс. Ведь может же получиться.

— Я очень постараюсь, обещаю, – пылко сказал он.

— И ни в какую деревню не поедешь, да?

— Не поеду, – он усмехнулся, все больше становясь похожим на того «школьного» Тему, – я вижу, вижу, что ты устала… Но ты это… ты всерьез про нас с тобой или так, просто чтобы я глупостей не натворил?

Я подумала и сказала честно:

— Наверное, и то и другое. Хватит с тебя уже глупостей.

— Поверить не могу…

— Придется, – слабо улыбнулась я.

Тема окинул меня взглядом:

— Я… приду еще тебя навестить, ладно? Ты это… отдыхай, набирайся сил. И выздоравливай скорее.

— Ладно, – я выпростала из-под одеяла руку и протянула ему, – принеси мне какую-нибудь книжку интересную, а то я дома все уже перечитала.

— Принесу, – он коротко кивнул, наклонился и приложил мою руку к своей груди – так же, как я это сделала полчаса назад, – слышишь? Стучит.

Я слышала:

— Стучит.

Валики костылей легли ему под мышки:

— Я ягод тебе еще принесу и письмо тебе напишу. Просто так. Про тамплиеров. Надо же историю вспоминать.

— Давай-давай, рыцарь, – одними губами прошептала я, – пока.

Артем вытянулся и бодро заковылял к выходу, обернулся:

— Пока.

Аккуратно открыл чуть поскрипывающую дверь и вышел из палаты.

А тишина осталась. И стала абсолютной и темной – через пару минут я провалилась в сон.

Когда я снова открыла глаза, за окном вязким дождем тряслась холодная ночь, а рядом с тумбочкой стоял большой пакет – с книжками, теплыми носками, банкой чего-то жидкого, завернутого в старенький бабушкин пуховый платок, вероятно бульона, и запиской от бабушки и дед Васи:

«Обнимаем, любим, приедем завтра вечером. Выздоравливай скорее».

С краю, обернутые в газету, лежали шесть писем. От Вацлава. Вот же черт!

На тумбочке околевал больничный ужин, заботливо принесенный медсестрой Олей, состоящий из кирпичика рыбного суфле и вязкой картофельной жижи, застывшей в камень, предполагалось, что это пюре. Рядом с ним лежал маленький бумажный кулечек с таблетками для меня на вечер.

Есть совсем не хотелось, горло болело, и жар размазывался по телу сладким приторным конфитюром.