Книга Судьба играет в куклы, страница 158 – Наталия Лирон

Тишина округлилась и запрыгала по палате упругими мячиками смеха.

— Н-ну, вот тебе и романтика, – хохотнул он.

— И не говори, – подхватила я, чувствуя, как горлу больно смеяться.

Отсмеявшись, мы снова посмотрели друг на друга.

— Слушай, – с силой выдохнул он, – твои письма – это единственное, что меня там согревало. И, Ксюш, ты всегда знала… знаешь, как я к тебе… как я тебя…

Тишина между нами дрожала скрипичной струной, не тронутой смычком.

— Тем… – мне и так говорить было трудно, и слезы… встали в горле, перекрывая дыхание.

— Да что тут… – он провел дрожащей рукой по лбу. – Кто я теперь? Безногий бывший недостудент? – он посмотрел чуть искоса. – А ты совсем красавица стала, Ксюш.

— Ага, особенно сейчас.

— В общем, я попрощаться пришел, – он снова потянулся к костылям, – дома сидеть не могу, мать надо мной кудахчет, тошно – хоть вешайся. Меня дядька, мамин брат, к себе в деревню зовет, говорит, что пристроят куда-нибудь, может, колхозный склад сторожить или пастухом – им как раз нужен, а может, еще куда, хоть на какую-то работу. Я на все согласен, лишь бы дома не сидеть колченогим пнем. Вот посмотрел на тебя, и… ладно.

Тишина вокруг нас сгустилась чернотой безысходности.

Он наклонился, медленно подбирая костыли.

— Знаешь что, хватит! – рассердилась я.

— В смысле? – не понял он.

— В прямом! Хва-тит! – горло враз перестало болеть, и слова вылетали шрапнельной дробью. – И не надо ничего за меня решать. И ни в какую деревню ты не поедешь. Что тебе там делать, историку?

— Да какой я… – он закатил глаза.

— Слушай, мне все равно, – отмахнулась я, – хватит уже из себя делать немощного инвалида!

Артем рассерженно посмотрел на пустую штанину:

— Тебе не кажется, что я – это он и есть – немощный инвалид! Смотри! – он указал на валяющиеся костыли. – Или ты не заметила?!

— Это не заметить трудно, – хмыкнула я в ответ, – я не слепая! Тебе одного раза мало?

— Что? – не понял он.

— Один раз ты чуть не сломал уже свою жизнь, может, хватит? Может, пора исправлять? Я знаю, бабушка обещала похлопотать насчет протеза, только без толку все, если ты решил похоронить себя в какой-то дремучей деревне. Давай-давай, будешь там про тамплиеров коровам рассказывать, пастух!

Тишина откатилась в углы палаты, прячась от искр нашего гнева.

— Знаешь что… – прикрикнул Артем, и в его глазах мелькнули слезы, – да что ты знаешь вообще? Ни-че-го…

— Ну так что теперь? – горло заболело с новой силой, и я перестала кричать, переходя на странное сипение. – Те-перь-то что? Всю оставшуюся жизнь сидеть и жалеть себя? Если ты стремишься спустить свою жизнь в унитаз, то у тебя, надо сказать, отлично получается! А я-то, дура, думала, что, может быть, мы с тобой сможем… – я запнулась, – в общем, я уже не глупая школьница, да что теперь говорить…

Он изменился в лице и снова стал похож на того Темку, которого я знала:

— Погоди, ты правда думала, что я… что мы… что, может быть, мы с тобой? И тебя не пугает, что я безногий?

— А что тут страшного? – я намеренно посмотрела на его один ботинок. – Вторая-то нога у тебя есть? И костыли. И мозги никто не отменял. И в институт ты сможешь восстановиться. Что тут такого?

— Ты чокнутая! – Тема смотрел на меня во все глаза. – За это я в тебя в школе и влюбился.