Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
«Ладно-ладно, дед, задушишь так меня», – я высвободилась, смеясь. Он отстранился, прошелся взглядом от макушки до пят: «И не узнать-то тебя, взрослая совсем! В форме! И волосы стрижены. Солдат!» Я чуть усмехнулась и отрапортовала: «Старший сержант Анна Бондарь!» Вася за спиной делано так: «Кхм-кхм…» Я стушевалась и снова приложила руку к пилотке: «Виновата. Старший сержант Анна Смолич!» «Чего?!» – дед глядел то на меня, то на Василия. Я встала рядом с ним: «Это, дед Мирон, муж мой, Василий Смолич». «Муж?! – дед развел руками. – Во дела!» Я коснулась лбом Васиного плеча: «Ага!» Потом мы зашли в дом. К нам тут же все и набежали. Мама плакала, сестры тож разревелись. Обнимались, целовались… Я их едва узнала – так выросли все, глядела сквозь слезы и поверить не могла, что снова свиделись. А дочку узнала только по темным кудрям да карим глазам. Она осторожно подошла ко мне и спросила: «А ты кто?» Странно, я раньше никогда не чувствовала такой робости, а тут… Эта кроха на меня глядит глазищами-вишнями, а я и оробела враз. Присела на корточки, чтоб вровень с ней быть, и отвечаю: «Я, Люсенька, мама твоя, Аня, с войны вернулась». Она к бабушке метнулась, глазами водит, молча у нее допытывается, мол, так или нет? «Да, Люська, эт мамка твоя. Обнимай скоренько!» Она ручонками мне шею и обвила. В руках тельце ее худенькое, волоски мягкие, курчавые, носик, глазки – все мое, родное, любимое. Я и начала реветь – не могу остановиться. Девочка испугалась – отстранилась. «Ничего-ничего, милая, ничего», – я слезы обратно втягиваю, стараюсь успокоиться. Тут и Вася подошел, рядом подсел, протягивает ей медведя плюшевого. Он его еще из самой Варшавы вез, специально для Люси. «На-ка посмотри, что у меня есть, гляди, Люсенька, какой мишка, прям как настоящий. Это тебе». Она с опаской посмотрела на Василия: «Мне? Ты привез? – и осторожно взяла медведя, стала его разглядывать, потом снова глазищи на Васю. – Дядь, а ты кто?» «А я твой папка, – с улыбкой ответил он, – я тоже с войны вернулся. И теперь у тебя будут папа и мама». Все враз замолкли и на нас уставились. Мне неловко стало. «Это Вася, мой муж», – повторила я то ж самое, что деду пару минут назад говорила. «Па-па? – переспросила дочка – она тогда вообще не знала, что на свете у детей бывают папы, и повернулась к моей маме. – Это как дед Мирон?» Та засмеялась: «Да почитай, что так!» «Хочешь ко мне на руки? – спросил Вася. – Я могу тебя на шею посадить и покатать». «Давай-давай, не боись», – подбодрила ее Дашка. Девчушка моя визжала от восторга, когда они вышли во двор и Вася катал ее на шее и на спине. Пока я воевала – Дашка совсем девушкой стала, а маленькая Яся оказалась молчаливой и самостоятельной. Погодите… «А Варька-то где?» – я почуяла неладное. «Эх-эх, – вздохнула мама. – Варька сначала в партизаны подалась, аккурат вслед за тобой, когда Люсенька чуток подросла. Потом ранили ее в ногу, мы уж не стали тебе писать. Выходили ее, она обратно к партизанам воротилась, не глядя на все уговоры. А как победу объявили, так она в город и умотала. “Не хочу, – говорит, – тут с вами в деревне. Да и тесно, пора свою жизнь жить!” И поехала. В городе сейчас люди ох как нужны – там же разбомбили все. Она вроде на строительство устроилась, с неделю назад письмо от нее пришло, Дашка вон читала – говорит, что все ладно». |