Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
Девочке моей нужен отец. Родного уж не будет никогда. А Вася… он хороший, добрый человек. Шел вон за мной, искал… И говорит, детей любит. Сейчас и так мужиков – днем с огнем не сыскать. На следующий день был бой. А после, ближе к вечеру, когда мы уже сменили дислокацию, перебрались к окраинам и там расположились в неказистых низких домиках, я сидела, чистила оружие и думала, думала… Зашла Алия, глянула на меня, усмехнулась: «Иди, Аня, там твой жених по всей позиции бегает, тебя ищет». Я смутилась: «Так уж сразу и жених!» Но встала, гимнастерку одернула, накинула китель и вышла. «Аня! Жива!» Мы едва с ним не столкнулись нос к носу. «Что ж ты кричишь-то? Конечно, жива, что со мной сделается?» «Я это… я тебе конфет вот принес», – он достал из кармана бумажный пакет. Конфеты! Я уж и не помнила, когда ела их в последний раз, хотя, впрочем, с пару недель назад мы раздобыли трофейный немецкий шоколад – было вкусно! «Спасибо!» – я потянулась к кульку. Он постоял, помялся… сказать-то вроде нечего. Вообще мы тогда такие дураки были – не знали ни о чем говорить, ни как друг к другу подойти. «Ну ладно, я пойду», – Вася снял фуражку и вытер вспотевшую шею. Развернулся. «Погоди…» «Да?» – он с готовностью обернулся. «Ты… – я опустила глаза к земле, было страшно неловко, – ты жениться-то всерьез предлагал?» «Конечно! – он выпятил подбородок. – Всерьез, а как…» Я зажмурилась, выдохнула: «Я согласна». «Аня!» – он засиял улыбкой, подскакивая ко мне. Я жестом его остановила: «Ты это… не торопись. Сначала пусть война кончится. Скоро, говоришь? Вот и посмотрим». «Пошли, погуляем?» – он кокетливо отступил на шаг, руку в локте согнул, предлагая взяться. «Пошли!» – я не могла устоять. Он тогда светился, будто солнце, несмотря на весь этот хаос, на разруху и потерю солдат, он удивительным образом сохранял что-то такое в себе, к чему тянулись люди. Что-то светлое и чистое, оставаясь большим внутри. Как сейчас помню эту прогулку по полуразрушенной Варшаве – я тогда столько хохотала! Как за всю войну не смеялась. Он рассказывал об их солдате-мусульманине, который совершал намаз в удобное и неудобное время, о том, какие веселые у него племянники, уехавшие с сестрой и матерью в эвакуацию в Уфу. Про свое детство в Костроме, про то, как его отец-архитектор строил этот город и погиб в сорок втором. Вернулась в расположение я совершенно счастливой. От принятого решения стало легко. Я не знала, правильное оно или нет, да мне уже было и неважно. «Мне надо жить дальше, Анджей, как-то просто дальше жить. И дочку нашу поднимать, – сказала я его образу, который привиделся в теплой весенней дреме перед следующим утром, – уходи, оставайся мертвым». А к вечеру того же дня я села писать письмо домой, не уверенная в том, что оно вообще дойдет. Война закончилась через две недели – мы танцевали жарким маем на улице, целовались, обнимались. Все со всеми. Пили вместе с мужиками разбавленный спирт и хохотали. Такое всеобщее счастье было – не передать. Казалось, все… все… отгудели, отмучились, впереди только солнце и свет. Вася нашел меня десятого мая. «Анька! – он схватил меня в охапку, закружил. – Анечка, Анюта!» Пахло от него песком, порохом и спиртом. Вокруг разливалось полуденное, уже мирное солнце. И все казалось красивым, и все казались красивыми. Пыльная листва шелестела, обдуваемая легким ветерком. |