Книга Помоги мне умереть, страница 168 – Наталия Лирон

Откуда он может знать? Он же вообще был в Израиле, когда мы со Светкой разговаривали, а больше я это ни с кем не обсуждала. Даня тоже не знал. И Галина Ильинична.

— Хм… странное предположение, – почти весело сказала я, – и откуда взялось? Я же говорила, что папа…

— Мам, не ври мне! – сказал он очень по-взрослому и мягче добавил: – Пожалуйста, не хочу больше тратить время на ложь, я не ребёнок. Я поверю, если ты мне скажешь, что это не так.

Я задумалась, глядя невидящими глазами в цветные мультяшные картинки. Он не ребёнок? Да, уже не ребёнок. Иногда, глядя на него, мне кажется, что он взрослее Данилы. И меня.

— Мам?

— Да.

— Так Мишка…

— Да, он сын папы и тёти Светы, – отложила нож, – откуда ты знаешь?

— Давно знаю, – сын благодарно улыбнулся, – точнее, догадался. Я их видел.

— В смысле? Кого? – Я не поняла.

— Папу и тёть Свету. Видел, как они целовались. – Он опустил глаза.

Мне захотелось воткнуть нож в ни в чём не повинный картофель. «Дима, мать твою, ты серьёзно?!»

— Помнишь, после художки я заходил за мышкой Даньке на день рождения. Ему шестнадцать исполнялось. – Егор исправно резал морковь.

— Гм… да, – я вспомнила, – вы ещё с отцом вместе вернулись. И ты был какой-то понурый.

— Угу, – он кивнул, подтверждая, – я увидел тогда папу, который стоял у своей машины, обнимал и целовал тёть Свету.

— Прямо на улице? – не удержалась я.

— Ну не то, чтобы они всерьёз целовались, но, в общем… – Похоже, он не хотел сообщать мне подробности.

— Понятно.

Мгновенно ясно и чётко я вспомнила тот день, Дима, по идее, должен был ещё работать, но они пришли вместе – и муж мне рассказывал про повышение и премию. Я вспомнила чувство пристыженной неловкости, которое увидела на лице у сына и не понимала, откуда оно взялось. Но дальше – заботы, хлопоты – быстро замялось и отошло.

— Он мне тогда сказал, – продолжил сын, – что они с тётей Светой встречались, чтобы договориться и сделать тебе какой-то сюрприз, поэтому лучше, если об их встрече ты ничего не узнаешь. Но мне было пятнадцать, а не пять. Я же не дурак всё-таки, – он сбросил морковь в общую миску, посмотрел на меня, – лук кольцами?

— Нет, мельче, – автоматически ответила я, – а почему ты ничего не рассказал мне?

Сын пожал плечами:

— Наверное, испугался и начал сомневаться, правильно ли увидел? Так ли понял? В общем, мало ли что.

— Ясно, и что ты думаешь сейчас?

Егор поджал губы:

— Что отец, конечно, облажался по-крупному. А Мишка классный. И на меня правда похож. А почему тётя Света его себе не оставила?

Я пересказала сыну укороченную версию, как это получилось – свелось к тому, что у неё новая хорошая работа и совсем не до ребёнка.

— Только никому, пожалуйста, не говори, ладно? Ни твой брат, ни бабушка не знают. – Я достала из холодильника пакет с картофелем. – Половину почищу. Слышишь, Егор?

— Слышу-слышу, – он быстро согласился, – да кому мне говорить и зачем? Папы нет. И это же ничего не изменит, да?

— Ничего, – подтвердила я.

— Ладно.

Мы готовили ужин и делали вид, что жизнь бежит дальше, под бой старых бабушкиных часов. Но я знала, как ни крути, а ночь наступит, и придётся ложиться спать, а значит, войти в разгромлённую комнату. Можно, конечно, одну ночь пережить-переждать в гостиной, но что это изменит?