Книга Помоги мне умереть, страница 166 – Наталия Лирон

— Не говорите ему, – я посмотрела на врача, когда она перепроверила данные, – не говорите.

— Марина… – Она протянула вперёд руку, пытаясь до меня дотронуться.

— Не надо, – я отдёрнулась, – ничего не надо. И утешений не надо. Всё будет хорошо, слышите? ВСЁ, МАТЬ ЕГО, БУДЕТ ХОРОШО! – почти крикнула я, не стесняясь в выражениях. – Потому что по-другому, НА ХРЕН, И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!

— Я понимаю, понимаю, – доктор Снегирь кивала мне, как наверняка кивала многим и многим родителям.

— У вас дети есть?

— Две дочери. Четырнадцать и десять. Я правда понимаю, – она чуть отъехала назад вместе со стулом, – никто не виноват. Это рецидив.

— Не говорите Егору, – я смотрела на неё испуганно, не представляя, КАК ему об этом сказать, – пусть поживёт спокойно. А мы… что-нибудь придумаем.

— Марина Владимировна, он же умный парень и, конечно, сам всё понял, разве можно тут не догадаться?

По стенам кабинета летали нарисованные снегири, видимо, призванные поднимать настроение посетителям, но сейчас они вызывали только гнев. Как и всё, что было о радости и веселье.

— Почему опять? По-че-му? Я не смогу, нет, НЕ смогу пройти это снова! А Егор? Я даже не представляю, – я действительно не представляла, – что делать-то? Опять лететь в Тель-Авив? У нас денег не хватит. Это они напортачили с лечением? Это из-за израильских докторов?

— Погодите, – она искренне пыталась меня успокоить, – врачи тут ни при чём, всё сделано отлично, просто так бывает. Мы же врачи, а не боги.

— Жаль! Лучше бы были боги!

— Да, лучше, – легко согласилась она, – но это, к сожалению, не так. Я назначу консилиум и посоветуюсь с коллегами. Можно и в Израиль, но у нас будет не хуже, я вам обещаю. У нас хорошая база и современное лечение. И платить ничего не придётся, ну почти. Во всяком случае, точно существенно меньше, чем за рубежом.

— Господи, – я уткнулась локтями в её стол, положив на руки голову, – гос-по-ди…

Мозг отказывался переваривать реальность.

Когда я вышла из кабинета, увидев Егора, поняла, что он знает. Конечно, доктор Снегирь права – не дурак же он, в самом деле.

— Насколько всё плохо?

Он сидел съёжившись, втянув голову в плечи.

— Детёныш… – Я стиснула зубы, пытаясь улыбнуться.

— Мам?

— Всё не так страшно, – я стояла возле двери кабинета, – просто кажется…

— Я тоже хочу поговорить с Анной Алексеевной, – он встал, – и хочу услышать правду.

Я посторонилась, пропуская его в кабинет.

— Здравствуйте. – Он посмотрел на врача прямо. Высокий, светловолосый, худой и бледный. И красивый, хоть картины с него пиши.

Метастазы в левом лёгком и позвоночнике. Крупицы клеток, но они есть. И новый очаг в другом коленном суставе.

«Предрасположенность», «так бывает» – эти фразы кругло лопались, оставляя после себя пустоту.

Химия, возможно, ампутация, снова химия, если не поможет – резекция лёгкого.

«Надо бороться, надо бороться, надо настроиться на позитив и бороться».

Домой мы пришли оглушённые и тихие. Оба. Я отпустила няню Настю и взяла Мишку на руки. Егор пошёл к себе… а через пару минут я услышала грохот, посадила малыша в манеж и рванула в детскую.

Всегда спокойный Егор крушил всё, что попадалось под руку, доставал и рвал картины, оторванной от мольберта ножкой лупил по столу, компьютеру, полкам.

— Егор… – голоса не было, остался только шёпот со слезами, – с-сыночек…