Книга Помоги мне умереть, страница 120 – Наталия Лирон

Загруженный снотворным и обезболивающим, Егор спал. Мне тоже спать хотелось невероятно, но подышать морем хотелось ещё больше. Равнодушная, как смерть, стихия ласково шелестела мелкими волнами, набегая на песок. Я шла по кромке и старалась ни о чём не думать. Стрижка моя обросла в бесформенное каре, вещи висели, как на вешалке, – такой худой я, кажется, не была никогда. Но меня это совсем не беспокоило. Ела я только потому, что нужно было хоть как-то и хоть чем-то питать себя, чтобы тащиться дальше.

В кармане зажужжал мобильник – Дима. Я чуть отошла от волн, чтобы было лучше слышно, и села на песок.

— Как дела?

— Хорошо, – автоматически сказала я, – всё так же, движемся к концу цисплатина.

— Тошнит его? – Голос суховатый, озабоченный.

— Угу. Ничего нового. Что-то колют для облегчения, но не особо помогает. Хотя, может, без уколов было бы ещё хуже. Дим. – Я хотела спросить, есть ли новости про деньги, но замялась.

— Скоро, Марусь, скоро, – он, конечно, понял, – уже есть часть, на половину хватит.

— Слушай, ну какая половина, в самом деле? – Мне странно было его слушать. – Нужно продавать квартиру. И как можно скорее.

— Погоди…

Этот разговор у нас вёлся не в первый раз.

— Что годить-то? Деньги нужны едва ли не завтра.

— Я помню. И сказал, что всё будет хорошо. Ты должна верить мне.

— Ой, пожалуйста! – Я рассердилась. – После того, как ты вляпался в это дерьмо?

— Марусь, ты, как всегда, права – я заварил эту кашу, я и расхлебаю. Не остаются такие вещи безнаказанными, – он твердил то же, что и раньше, – но я всё исправлю, обещаю тебе. И очень скоро.

— Бред какой-то, – мне стало тревожно, – слушай, ты не собираешься, ну я не знаю, подставлять свою органи…

— Нет, конечно, – поспешно перебил он, – что ты! Разве можно предать тех, кто даёт шанс заработать?

Спокойнее мне точно не стало, и показалось, что говорит он каким-то наигранно-бодрым голосом. «Чёрт, может быть, нас прослушивают?»

— В общем, ты помни, что нашим детям отец всё-таки нужен! – сказала я.

— В первую очередь нашим детям нужно здоровье, – ответил Дима, – если оно закончится, то и родители не пригодятся.

Я задумчиво покачала головой:

— Не поспоришь.

Помолчали.

— У вас там поздно. – Его голос зазвучал глухо.

Тишина стала пустой и неловкой, хотя раньше мы могли часами уютно молчать друг с другом.

— У нас так же, как у вас.

— Ты на море? Слышен плеск воды.

— Да, Егор спит уже, я пошла прогуляться.

Мы разучились просто болтать. И от этого было грустно. Мы всё-таки переживали это вместе. Всё-таки вместе, но я даже не знаю, кем мы теперь были друг другу.

— Ладно, я пойду спать, мне тоже вставать рано. – Он перемещался по квартире, я слышала звук открывающегося холодильника, постукивание тарелок, жидкости, наливающейся в стакан.

«Виски, наверное».

— Послушай, понимаю, что ты занят, но Данька… ты с ним иногда разговаривай и пинай с учёбой – пусть хоть двойку по математике закроет.

— Да, хорошо.

Он сел ужинать и выпивать. Я позавидовала – я не могу так же праздно сесть, поесть и выпить. А ещё лучше – напиться.

— Ладно, пока. Звони.

— Угу, – он уже что-то жевал, – и ты.

Стало тихо. Я сидела на остывающем от дневного зноя песке, который шершаво и прохладно ложился в ладони, приятно щекотал кончики пальцев. И море в шаге от меня робко целовало намытый волнами берег. Хотелось, чтобы кто-нибудь меня обнял, тронул за плечи.