Книга Помоги мне умереть, страница 106 – Наталия Лирон

Деньги нашлись.

Ввиду обстоятельств Марине выдали ещё один рабочий кредит, который (как она догадывалась) почти целиком шёл из кармана коммерческого директора, то есть Семёна, хотя по документам был проведён через компанию и содержал одно условие – работа по японскому проекту должна быть закончена. И если появятся ещё японские компании – она будет с ними работать. Правда, в качестве поблажки срок сдачи текущего проекта сместили на месяц, что очень её радовало.

Средств должно было хватить на первый предоперационный курс химии. Вопрос о том, делать ли саму операцию в Израиле, оставался открытым – на неё денег нужно было в два, а то и в три раза больше. А потом следовал третий этап – послеоперационная химия. И тоже – сплошные вопросы.

* * *

Полторы недели до отлёта в Израиль

Время до поездки летело как сумасшедшее. Выбор клиники, документы, визы… В основном этим занимался Семён, делая всё спокойно и уверенно, ни в чём не сомневаясь – скала, стена.

И сердце вертляво подпрыгивало на раскалённых камнях, когда он смотрел в неё внимательными глазами цвета растопленного шоколада и тихо говорил: «Всё будет хорошо, Марина, верь мне». Она верила, цепляясь за эту веру, будто за спасательный круг.

— Я не могу так, – шептала она, поворачивая к нему голову, закрывая лицо руками.

Марина стояла спиной к арке Голландии, чуть присаживаясь и опираясь на перила, а он, наоборот, лицом, держась за чугун и глядя вперёд.

— Ещё как можешь. – Семён чуть наклонился к воде, глядя на неё боковым зрением.

— Ты… – она всё-таки повернулась к нему вполоборота, – столько делаешь для меня и сына.

— Я не могу быть с тобой, как бы мне этого ни хотелось, но обещаю приехать в Израиль, если ты позволишь. И это тебя ни к чему не обязывает.

Они снова были на ты, но, кажется, сейчас это было больше похоже на общение близких друзей, чем будущих любовников.

На следующий день после визита в диспансер к доктору с запоминающейся фамилией Снегирь состоялся импровизированный онлайн-консилиум, инициированный Семёном, в котором участвовали он, Овербах, Анна Николаевна и, конечно, Марина.

И сошлись на том, что в Петербурге с таким диагнозом лечиться хорошо, но ещё лучше в Тель-Авиве, особенно в клинике, где есть отделение, специализирующееся на остеосаркомах разной этиологии. И исследовательская база там лучше, и новаторская «точечная» химиотерапия. Устроить всё при желании можно довольно быстро, осталась одна небольшая загвоздка – деньги.

— Я всё решу, – лаконично сказал Семён, – главное – понимать серьёзность ситуации.

— Остеосаркомы не бывают шуточными, – доктор Снегирь пожала плечами, – но прогноз может быть очень благоприятный, если поторопиться. Думаю, и конечность можно сохранить, израильские эндопротезы – отличная вещь!

— Это стандартная угроза при распространении опухоли, – Семён увидел, как вытянулось её лицо, и поспешил успокоить, – коллеги-врачи не дадут соврать.

— Так и есть, – подтвердила Снегирь, – это всегда риск, но, похоже, не в вашем случае.

Марина чуть выдохнула.

— Как-то быстро всё. – Егор собирал мольберт.

— В каком смысле? – Марина стояла возле двери, наблюдая за его действиями.

Он неопределённо повёл руками:

— Не знаю, всё быстро.

Она пришла ему рассказать об Израиле, в который они уезжают лечиться.