Книга Прикованная, страница 52 – Наталия Лирон

— С вашего позволения, я буду время от времени справляться о том, как у вас идут дела. Можно? О, не часто, поверьте, вас это не обременит.

Ей нравился его высокий слог, может быть, даже слегка нарочитый.

— Ну хорошо, – согласилась она.

— До свидания. – Он снова лучезарно улыбнулся, развернулся и быстро пошёл прочь.

Пока она ехала, пересаживаясь с одной линии на другую, размышляла об этом странном мальчике, который годился ей то ли в сыновья, то ли в младшие братья. Он так любит свою маму, так отвоёвывает её у вечности.

А что будет с Кирой, если вдруг её не станет? Конечно, Елена планировала прожить долгую и по возможности счастливую жизнь, но перед ней прошло слишком много женщин, которые тоже планировали долгую жизнь, а умирали рано. Смерть безжалостна и неразборчива. Эта решительная дама в чёрном всегда является без приглашений и заявляет своё право на небытие.

По большому счёту у Киры кроме неё никого нет – родители старенькие, живут во Владивостоке – им самим нужен уход, который и обеспечивает Елена. А Кира… случись что, останется совершенно одна. Единственная близкая подруга Танька – умерла, приятели – не в счёт, не та степень близости. И вот сейчас – Глеб…

Свои цветы Елена подарила грустной женщине, стоящей у метро под снегом, – было как-то неловко тащить их домой.

— Лен, давай купим новый матрас, – Глеб задумчиво смотрел на летящие за окном снежинки, – а ещё лучше – кровать. Раз уж так случилось, что я тут всё равно сплю, нам нужна кровать побольше. И подлиннее.

Они лежали поверх покрывала, глядя на танцующий за окнами январь.

— Давай, – Елена повернулась к нему, – и кровать, и матрас. Пусть будет всё новое – наше. Только наше. Глеб, я тут подумала, – она замолчала и увидела, как он едва заметно напрягся, – я расскажу Кире, кем ты ей приходишься, обязательно расскажу. Только не прямо сейчас. Пусть доносит хотя бы до тридцати недель, хорошо? А то мало ли что – разволнуется от этой новости. И так у неё не всё гладко. Но я хочу рассказать. И не для того, чтобы сделать её «наследницей престола». О твоей небедности ей как раз знать не нужно. Просто для того, чтобы у неё ещё был кто-то родной, кроме меня.

Он прижал её к себе:

— Я… я люблю тебя.

Слова давались трудно. В последний раз он говорил их на могиле своей жены. И уже не думал, что сможет сказать снова – другой женщине.

У неё перехватило дыхание. Это было так внезапно. Ярко, горячо и больно. Елена давно уже решила, что она – не для любви. Для работы, карьеры, возможно, для дружбы, но не для любви. Она молчала. Она ничего не могла ответить. Сейчас – не могла.

Но он и не ждал ответа. Сейчас не ждал.

Я жду любого звука – мне нужен ориентир. Слышу его голос, который монотонно, будто в трансе, шепчет:

– Мама, мамочка моя, мама, мама… Мама, мамочка моя, мама, мама.

Медленно открываю глаза – он замолчал и смотрит. Холодно, внимательно.

Болит затылок, наверное, я ударилась, когда падала.

Он отходит от кровати. Я зажмуриваюсь, я знаю, что сейчас будет.

– В-володенька, пожалуйста, не надо, пожалуйста… – пытаюсь умолять, но, конечно, без толку.

Укол в вену… и я жду, жду-у-у… Воронка втягивает сознание на дно трясины, я до последнего пытаюсь держаться, но не могу, проваливаюсь в вязкую топь.