Книга Прикованная, страница 37 – Наталия Лирон

— Идеал ёлки, это абсолютный идеал! Погоди, давай осторожно, – Елена прикидывала, пройдёт ли она в проём, – чуть левее.

Глеб, двигаясь спиной, оборачивался:

— Ещё немного. Главное – её в гостиную внести.

И действительно, заморская красавица была на удивление пышной, с чуть голубоватыми кончиками мягких иголок, со смолистым уютным запахом.

— Какая красивая! И как вы её будете выносить потом? – Кира сидела на диване, наблюдая за процессом. – Давайте помогу.

Она протянула руку, и Елена заметила у Киры на запястье красную нитку.

— Что это? – Она вспомнила, что у кого-то уже видела нечто похожее.

— А, – Кира повертела рукой, – это сейчас модно. Мне одна девчонка в больнице сделала. Говорят, что если красную нитку завязать специальным узлом и «заговорить её», то это к счастью. Сейчас многие такие носят, ты что, не замечала?

— Нет. – Елена пожала плечами.

— Так что, помогу? – Кира встала.

— А ну брысь, – Елена махнула рукой, – а то мы тебя обратно в больницу отвезём.

— Да-да, беременным девушкам тяжёлое таскать нельзя. – Глеб посмотрел на неё поверх очков.

Кира вернулась на диван.

— И вообще, тебе нужно меньше ходить и больше сидеть, а ещё лучше – лежать, – она положила верхушку ёлки на пол, – и выполнять все предписания врача, если ты хочешь выносить этого ребёнка.

— Всё-всё-всё, – Кира замахала руками, – я поняла, я ВСЁ поняла.

Она совсем сникла и уткнулась в телефон.

Глеб опустил ствол и отошёл – деревце занимало почти половину комнаты.

— Игрушки есть?

— На антресолях была коробка. Может, ты слишком строго? – прошептал Глеб, когда они вышли в коридор.

— Да ну, брось, – она оглянулась, – вот эта стремянка, да?

— Угу, – он подтащил лесенку, – ты держи меня, чтобы я не свалился.

— Если она хочет этого ребёнка, то должна понимать, что за неё никто его не выносит.

Елена чувствовала, что иногда перегибает палку. Где-то в глубине души она надеялась на выкидыш и страшно этого стыдилась, поэтому проявляла о дочери повышенную заботу.

— Ну что, как там с игрушками?

— С-сейчас… чего тут только нет! Вот, кажется… Слушай, возьми, – его голова высунулась из антресолей, – старые фотографии, под ними как раз коробка с игрушками, она не тяжёлая, только большая.

Елена взяла два увесистых фотоальбома и положила на верхнюю полку стеллажа, потом обернулась принять коробку с игрушками.

— Это ещё с родительских времён, – пояснил он, спускаясь, – такое советское старьё.

В его квартире всё было старьём, правда, ухоженным и тщательно отреставрированным, что соответствовало и самому зданию – бывшему доходному дому середины девятнадцатого века, с просторной парадной и витой лестницей. Елену и Киру всё здесь удивляло: изразцовая печь с настоящими поленьями, оставшаяся с незапамятных времён, какие-то кривые углы и потайные кладовки, эркер вместо балкона, стулья с гнутыми спинками, комоды и буфеты, потолочная лепнина и проигрыватель для пластинок восьмидесятых годов прошлого столетия.

Кошка Глаша наконец признала в Кире неопасное для себя существо и, когда Глеб с Еленой вернулись в гостиную, уютно устроилась у девушки на коленях, громко урча.

— Как трактор.

— Точно! – Глеб немного смущался взрослой Елениной дочери, которую до сегодняшнего дня видел лишь два раза, и то мельком.