Книга Прикованная, страница 23 – Наталия Лирон

Ко мне оборачивается девушка с пластинкой в руках. Русые волосы забраны в хвост, глаза цвета слабого чая, робкая улыбка:

– Здравствуйте…

Мне хочется сказать ей, чтобы она бежала отсюда как можно быстрее и дальше.

– Здравствуйте, – но я просто стою, чувствуя, как он придерживает меня за локоть.

Я знаю, что ты здесь, знаю, знаю…

– Познакомьтесь, это моя мама, Светлана, а это… Маша. – Он волнуется, но голос не дрожит.

– Рада познакомиться, – Маша по-прежнему держит в руках пластинку, не зная, как с ней быть, – Вова много про вас рассказывал.

Господи, «Вова»!

– А мне про вас! – Я немного освоилась и стараюсь «не ударить лицом в грязь».

– Ну что, будем обедать? – бодро говорит он. – Мы с Машей привезли всё к столу.

– Ну зачем же, – развожу руками, – я бы сама приготовила.

Не лучший ответ.

Он дёргает щекой от неожиданности и хлопает ладонью по карману. В кармане лежит шприц, я помню.

«Успокойся, успокойся». – Глубокий вдох.

Главное сейчас – не наделать глупостей. Он взвинчен и начеку. Не сегодня. Я пытаюсь себя уговорить.

Кажется, Маша почувствовала витающее в воздухе напряжение, переглянулась с Владимиром и со мной:

– Давайте я помогу?

Я смотрю на него, ожидая негласного разрешения.

– Конечно, – тут же бодро отзывается он.

Несмотря на недавнюю репетицию, я оглядываюсь по сторонам с любопытством случайного прохожего.

Маша достаёт из сумки овощи:

– Салат?

– Да, хорошо. – Я открываю первый попавшийся ящик в надежде обнаружить там нож, а нахожу ложки с вилками.

– Мамочка? – Он вопросительно поднимает бровь. – Давай-ка и я тебе помогу.

Открывает соседний ящик и выдает мне нож. Маша, стоящая рядом, моет огурцы с помидорами и складывает их на чистую тарелку.

Нож. Широкий, большой. Острый. Дыхание сбивается. Прохладной рукояткой он удобно ложится в ладонь.

– А где у вас салатницы? – поворачивается ко мне Маша.

– Гм…

– Вот тут. – Он подскакивает и достаёт фарфоровую миску из верхнего ящика.

– Пока вы режете овощи, я помою зелень? – Она явно пытается подружиться.

Я замираю над огурцом, сжимая рукоять ножа. Если выбрать момент, если выбрать правильный момент, то одно резкое движение может изменить мою жизнь.

Он стоит возле небольшой барной стойки напротив и наблюдает за мной. Внимательно, змеино, неотвратимо.

Господи, дай мне сил.

Я шинкую огурцы с помидорами, болгарский перец – это забытое удовольствие делать что-то самой. Маша режет зелень – получается роскошный салат.

– Ну, пойдёмте на веранду, – Владимир достаёт из сумки хлеб, замаринованное мясо, нарезанный сыр, – пока вы будете сидеть и шептаться, я приготовлю шашлык.

Он отдаёт пакеты девушке, сам достаёт пару бокалов, бутылку вина. И мы группой двигаемся к маленькому дворику, тому самому – со столиком и верандой, несем миску с салатом, сыр, оливки в баночке, наструганную в магазине колбасу. Он идёт чуть-чуть позади меня. Он всегда оказывается позади.

Когда мы проходим прихожую, я отмечаю, что литой диск с моей цепью накрыт толстым ковром.

На веранде мой железный стул куда-то подевался (а я-то думала, он прикручен к полу) и стоят три одинаковых плетёных кресла. Недалеко от стола возле белёного забора обнаружился уже расставленный мангал и мешок с углём. Камер тоже нет, впрочем, я подозреваю, что внезапно образовавшееся птичье гнездо под крышей – не что иное, как замаскированная камера.