Книга Кровный омут, страница 81 – Наталия Лирон

Я посмотрела на часы – было не очень поздно, а за окном уже темнело – короткие зимние дни давали мало света, зато долгие ночи вдоволь наполняли душу тягучей сизой тоской. Даже в молитве с ней было трудно совладать.

Наверное, сегодня к маме ехать уже поздновато – неизвестно, до которого часа там пускают. Да и далеко – пока доберусь. В номере сидеть не хотелось, поэтому я отложила в сторону изъеденную буханку, оделась и вышла на улицу.

Улицы полнились людьми – от площади Александра Невского я пошла сначала по Невскому, потом свернула на небольшую параллельную улочку – потише, поспокойнее. Мир вокруг стал холоднее, дыхание вырывалось в мороз клубками зыбкого тепла и тут же растворялось в вечерней сутолоке. Я с удивлением обнаружила, что снова вышла на Невский и иду быстрым шагом, скользя взглядом по домам и витринам магазинов. Пожалуй, стоит купить еще хоть какую-то одежду. И… стоп. Я остановилась напротив вывески с надписью: «Парикмахерская». Ладно, ерунда… я прошла мимо, но минут через пять вернулась.

Не думай – просто заходи.

— Здравствуйте, – я озиралась по сторонам, – э-э-э… можно ли у вас подстричься?

— Гм… да, конечно, – девушка-администратор захлопала огромными, явно накладными, ресницами и растянула яркие губы в улыбке, – сейчас посмотрим, – наклонилась вперед, – Кать, ты свободна?

Откуда-то из глубин парикмахерской вышла румяная полненькая Катя, оглядела меня:

— Да, могу взять.

— Пожалуйста, – сказала администратор и снова хлопнула ресницами, – проходите.

Катя посадила меня в кресло и по-деловому осмотрела седоватые патлы, перебирая их пальцами:

— Как вы хотите?

Я поеживалась от чужих прикосновений: в последний раз меня касалась матушка Агафия, благословляя, да и то едва – скорее держала руку над головой, чем дотрагивалась.

— Гм… – я растерялась. – А можно покороче?

— Запросто, – улыбнулась Катя, – люблю короткие стрижки. Насколько коротко?

— Я… не знаю, – мы обе смотрели в зеркало. – А как вы думаете, мне пойдет совсем короткая стрижка? Раньше у меня такой не было, максимум каре. А сейчас вот… отросло.

— Не то слово, – Катя убрала мои волосы назад и взъерошила их спереди. – Давайте я вам пикси сделаю, будет просто улет!

— Э-э… – Я снова едва ли не съежилась.

— И покрасимся, да? – она продолжала смотреть на меня в зеркало. – Гм… темный оттенок – точно нет, будете выглядеть лет на десять старше, лицо бледное, вам тепленький блонд пойдет, только не солома, без желтизны.

— Э-э-э… давайте попробуем.

— Отлично! – улыбнулась девушка. – Идемте мыться.

Через пару часов на меня из зеркала смотрела совсем другая женщина. Я не могла понять, идет мне новый образ или нет. Скулы стали выглядеть более острыми, а лицо перестало быть таким бледным, шея стала длиннее и заметнее, глаза – выразительнее.

— Класс! – Катя укладывала передние пряди, – ну просто не узнать, правда?

— Это точно! – шею и уши непривычно обдавало холодком. – Спасибо вам большое… – я едва не сказала: «Храни вас Господь». – Где можно платить?

Этой ночью мне не спалось, я крутилась и вертелась на мягкой кровати, чувствуя, как позвоночник неприятно изгибается. В итоге я перебралась на пол, где было гораздо тверже и немного прохладнее, и заснула.

Проснувшись рано уже по привычке, я наскоро умылась и встала на колени для молитвы. Но, начав про себя повторять давно знакомые священные слова, я поняла, что не могу. Просто не могу. Слова повторялись сами, автоматически.