Книга Кровный омут, страница 164 – Наталия Лирон

— Сонь, Сонь, погоди… не все так просто. Наверное, твои родители шли на это из лучших побуждений. Поверь, сектанты умеют отканифолить мозги так, что ни одна родная мама не узнает. Скорее всего, они верили в то, что твой брат, пожертвовав собой, станет святым и будет жить вечно или что-то подобное. И, думаю, твой брат тоже не был в курсе всего, возможно, ему рассказали про радужную перспективу обучения в одном из лучших вузов заграницы. Напомни, куда он поступил?

— В Мюнхенский технологический университет. Как говорил отец, один из лучших вузов для будущих физиков. – Перед глазами мелькали давние дни, когда Жека сидел до посинения, решая задачи, а отец с умным видом пространно вещал ему что-то про пустоту.

Я тогда отмахнулась от этого всего, по уши ушла в фехтование. У меня на уме были только сборы и грядущие Олимпийские игры, на которые ну очень хотелось попасть, занять хоть двести сорок лохматое место, но поехать. Поэтому я из кожи вон лезла, да и дома чувствовалось такое напряжение, что бывать в «теплом кругу семьи» хотелось все меньше и меньше.

Я ходила по комнате, словно в клетке, с мокрой головой и сырой водолазкой в руке.

— Соня, – Иван будто окликнул меня, и я остановилась, – как я уже говорил, это дело прикрыли сверху, и что там было на самом деле – сейчас уже не узнать наверняка.

— Не узнать?! – мгновенная ярость обожгла глаза. – Это мы еще посмотрим! Вань, спасибо тебе огромное! Спасибо, что нашел время, – я посмотрела на часы, – мне нужно бежать.

— Сонь… Соня, – он встревожился, – я тебя умоляю, не делай глупости, не нужно ничего…

— Я не буду, – на сердце было тепло от его слов, – не волнуйся. И мне очень приятно, что ты волнуешься.

— Э-э-э-э… – послышалось с той стороны.

— Не переживай, я не стану вешаться тебе на шею. И все будет хорошо. Просто я знаю одного человека, у которого наверняка можно выяснить подробности. Во всяком случае, я точно попробую это сделать. И откладывать не хочу.

— Ладно, я понял. Только имей в виду ее состояние.

— Хорошо, – я уже надевала кроссовки, – спасибо еще раз, Вань, и давай так и останемся на «ты», ладно?

— Всего хорошего, Соня. По возможности сообщи, как обстоят дела. – Его голос стал глуше.

— Не могу пока ничего обещать, – хлопнула дверь, я вышла из квартиры, – но постараюсь.

— Понял тебя. Пока.

— Пока.

О курсах я забыла напрочь.

Сидя в электричке и думая о предстоящем разговоре, я вспомнила, как ехала впервые из монастыря в город в телогрейке станционного смотрителя. И сейчас мне казалось, что это было так давно. Что с того момента прошло несколько лет, а не месяцев.

Я не побежала сразу на вокзал после звонка Ивана, а зашла в кондитерскую и купила ее любимые пирожные. С ними она разговаривает охотнее – пирожным радовалась больше, чем тому, кто их приносил, хотя визитам тоже была рада.

Пока вагон монотонно перестукивал колесами, я вспоминала наши с ней встречи и сейчас смотрела на них под совершенно другим углом. Как-то она спросила про отца, но довольно пренебрежительно добавила, что, будь она на его месте, все получилось бы, а он оказался слюнтяем и тряпкой. Странно, ведь я всегда считала отца «скалой». До смерти Жеки, конечно, – после нее он будто рассыпался. И спился довольно быстро.

— Здравствуйте, Галина Ильинична. – Я кивнула той самой санитарке, которая и сегодня мыла полы. – Как ваши дела?