Онлайн книга «Кровный омут»
|
— Как ты? — Жить буду, – сонно улыбнулся он. — Я на это очень рассчитываю, – я продолжала гладить его, невольно думая, что такие же рыжие кудри были у Тони. — Мы так и не выпили чай. И там же был еще пирог, да, мам? «Мам…» — Ты голодный, коть? «Мам…» — Угу. «Мам…» Я не думала, что кто-то когда-то в моей жизни снова меня так назовет. И уж тем более повзрослевший живой сын. «Мам…» — Давай я поставлю чайник и погрею в микроволнушке пирог, да? Он выдохнул, потирая сонные глаза: — Это ты в монастыре научилась пироги печь? — Ага, – я встала с кресла, – сюда принести или на кухню дойдем? Ты как себя чувствуешь? — Нормуль, пойдем. На кухне мы снова сели на те же стулья, на которых сидели до прихода врача. — А… папа по-честному умер? – спросил Кира, пока я ставила тарелку с кусками пирога в печку. Я на мгновение застыла – о том, что папу убила Тоня, вколов ему парализующее вещество, я не говорила и не знала, стоит ли. — Да, – я нажала кнопку на микроволновке, – только его настоящая могила в другом месте. — Покажешь мне? – он встал и выключил чайник. Достал две чашки. — Конечно, вместе сходим. Возьми тарелки, пожалуйста. Пирог получился вкусным – капуста с яйцом, как меня научила сестра Филомена, которая когда-то в мирской жизни была поварихой, но Кира отщипнул кусочек и отодвинул тарелку: — Не, что-то не могу. — Тебе плохо? – я встревожилась. — Странно как-то. Устал, будто, я не знаю… две тренировки подряд было, – выглядел он неважно. — Давай-ка иди в комнату, полежи, – я отодвинула свою тарелку. – Помочь дойти? — Я сам, что ты, – он поднялся и пошлепал в свою комнату, обернулся. – Пойдем со мной, там же возле кресла маленький столик, или у меня на столе можно поесть, если отодвинуть в сторону бардак. — Ладно, – я поняла, что он не хочет оставаться один. Кира лег на кровать, я разместилась в кресле, поставила чай на крохотный столик рядом, а тарелку взяла в руки. — Мам, а ты правда в Бога веришь? – спросил он, внимательно глядя на меня. — В Бога? – вот уж неожиданный вопрос. – Не могу тебе ответить точно, потому что сейчас у меня к Господу много вопросов, но, когда принимала иночество, верила. И вера эта была очень светлая. Знаешь, говорят, Господь от нас не отворачивается, это только мы можем от него отвернуться. — Слушай, а ты это… – Кира покачал головой с некоторым сомнением. – Ты меня в церковь будешь теперь таскать? Я рассмеялась: — Да бог с тобой, что ты! Зачем? Хочешь – пойдем, не хочешь – не ходи. Если я верующая, то ты не обязан. Вера – дело добровольное, – я заметила, как он выдохнул. – У нас много еще всего впереди, нам нужно научиться уживаться друг с другом заново. Каждый из нас за эти пять с половиной лет сильно изменился. — Я тебя даже не сразу узнал. — Немудрено, ты ведь думал, что я давно умерла, – я отодвинула тарелку и взяла в руки чашку. – Как тебе дышится? — Гораздо лучше. Только теперь боюсь – вдруг снова так будет? Я согласилась: — Может, наверное, но я куплю тебе ингалятор, и станет лучше. — И что, теперь у меня астма? Раньше же не было. — Раньше много чего не было. И, кстати, врач рекомендовал к психологу сходить, – я многозначительно кивнула. — Слышал, – буркнул он, – я не хочу к мозгоправу. — Дело хозяйское, – легко согласилась я. – Нравится задыхаться – кто ж тебе может запретить! |