Книга Кровный омут, страница 150 – Наталия Лирон

— Нам надо выбираться отсюда, – я указываю рукой на дом, – огонь быстро подбирается. Если перекинется на сарай – тут машина, бензин… Может, есть ключи?

— А? – он растерянно трясет головой.

— Еще немножко, – уговариваю его, как маленького. – Немножко потерпи. Соберись, пожалуйста, где у гм… у нее могут быть ключи от машины?

— В связке с ключами от дома.

— А где вся связка?

Ненасытный огонь с шелестом пробегает по холодным веткам. Ветер помогает ему.

— Ч-черт! – стиснув зубы, я встаю. Боже, как больно! В глазах темнеет, я покачиваюсь, но все-таки держусь. Господи… Смотрю то на него, то на огонь. – Надо открыть ворота и попробовать выкатить машину, если завести не получится. Ты же пожарных вызвал? Когда?

— С-сейчас… – пялится в телефон, – полчаса… тридцать три минуты…

Сирена… Я оборачиваюсь на звук, но ничего не вижу. Он оборачивается вместе со мной:

— Гд-де они? Где?

— Вон, вон! – кричит Настя, показывая рукой куда-то между домами, и машет. – Сюда, давайте сюда.

Они, конечно, ее не слышат.

Вой сирен становится громче, и из-за поворота показывается пожарная машина, за ней еще одна.

— Сюда! – я тоже машу рукой.

— Сюда! – кричит Кирилл.

Казалось, этот день никогда не закончится. Никогда.

— Надо поесть, – я пододвигаю к нему тарелку с уже остывшей курицей в соусе.

— Не могу, – Кира поднимает измученные глаза.

— Ничего, – похлопывает его по плечу Сергей. – Ничего, брат. Пей чай.

За окном темнеет обугленный последний час уходящего дня, позвякивает жестяной пустотой. Этот день выел нас до дна и еще немного. Мы сидим за столом втроем – я, мой сын и мой друг. Что-то сказано, что-то нет, но сегодня говорить уже нет сил. И спать бы пойти, да невозможно нарушить круглое молчание стола и это удивительное ощущение сопричастности, родства. Очень хрупкое, которое хочется продлевать еще и еще.

Пожарные вызвали полицию, а те – следователя… Вопросы, вопросы, вопросы…

С Кириного телефона я позвонила Сереге, и тот примчался вместе с Иваном.

Они о чем-то поговорили со следователем и судмедэкспертом, и те сразу стали с нами общаться радушнее и теплее, хотя и с самого начала не хамили. Просто все тянулось долго.

— Слушайте, ребята, – Серега оглядел комнату, – надо что-то делать. Вам же… в общем, тут вдвоем вам жить не годится.

— Ничего, – я тоже огляделась. – Мы придумаем что-нибудь, да?

— Мне кажется, что я сейчас проснусь, – Кира обвел меня и Сергея взглядом, – и мама… – он запнулся, – мама Тоня придет.

— Давай-ка ты ложись спать, – я указала на свою кровать возле окна. – И выпей, пожалуйста, валерьянки, вот, – я пододвинула рюмку, в которую ранее накапала лекарство.

— Бред какой-то, – Кира посмотрел на меня сердито.

— Завтра будет еще труднее, – спокойно сказал Сергей, – тебе нужны силы, чтобы все пережить. Иди ложись, Соня права.

Он залпом выпил валерьянку, безропотно встал и, подойдя к кровати, не оборачиваясь, тихо сказал:

— Лучше бы я там сдох.

— Нет, не лучше, – ответила я громко, – слишком дорого ты мне…

— Что?! – он обернулся. – Что дорого? Дорого достался? Значит, я ценный приз? – В его глазах искрила ярость. – Что? Переходящий вымпел? «Поиграл – дай поиграть другому», так, что ли?

— Кир… Кира… – я оторопела.

— Что?! – крикнул он, – ЧТО? Для одной Кира, для другой – Женя. Как хочу, так и называю, что хочу, то и делаю?! Да? ДА?! – В его глазах стояли слезы.