Онлайн книга «Кровный омут»
|
Она открывает глаза, отдергивается. Моргает, моргает… — М-м-мам! – орет из сеней Кира. – Ты г-где? М-м… Кхм… — Ид-ди, вст-т-кхм-авай, – шепчу, пока могу. – Не вп-п-п-кхм-ускай его. Стеллаж надо мной занимается огнем. — М-м-ам! – Кирин отчаянный крик. — Т-тонь-к-хгм… Она встает на четвереньки, на колени, кашляет, еще раз… — Пож-ж-жалу-й-ста… – Я смотрю ей в глаза, – н-не вп-пускай его, не п-пускай. – Я знаю, что скоро умру, и последним мне хочется видеть любовь. Смотрю на нее, в нее. – Я люблю его, очень л-люблю. И тебя тоже, сестра. С-спаси его. Б-береги его. И-д-и. Ид-к-к-кхм…. Глаза закрываются сами. Не хочу больше видеть ничего. Господь, Отец мой… в руки твои… Огонь рядом. Я чувствую его безжалостное дыхание. И боль так близко… Почему обязательно нужно пройти через ад, чтобы дойти до Небес? — А-а-а-а! – боль пронзает острым осколком в плечо. – А-А-А!! Кричу, но звука нет. Крик остается внутри. — Не-навиж-жу теб… гм… кхм… – слышу ее шепот рядом. Чувствую, как она схватила меня за ногу. Стискиваю зубы, рычу, отталкиваюсь пятками от пола, спихивая со спины тяжелый стеллаж… Дергаюсь, дергаюсь, вырываю щиколотку из ее пальцев. Шаг… еще… Сверху треск, треск… грохот… Оборачиваюсь… — А-а-а-а… – сверху прямо на нее летит балка. — А-а-а… Хррр… – хрип, крик. Закрываю уши ладонями. — Мам! М-м-мама… – Кирин крик сквозь гул огня. — А-а-а… Воздуха все меньше. Его выедает сизый дым. Дикая боль в плече. Хочется упасть тут же, перетерпеть этот миг и ощутить невесомую пустоту забвения, но я делаю еще шаг к дери, падаю на колени… — М-м-ам! – орет он, мелькая в проеме дверей с ведром. Чувствую горячую боль в ноге, в плече, в горле спекается едкой горечью дым. Жарко… жарко, жарко… Кажется, я останусь в этом жженом воздухе навсегда. Треск огня над ухом – близко. Дышать больше нечем. Слышу его голос, но уже где-то далеко. Утыкаюсь лбом в пыльный пол. За мной смыкается тьма. Из безвременного «ничего» первым рождается холод. Холодно… губы подергиваются. Как холодно. И мокро. И больно. Жжет шею. Кхм… кхм… м… м… — Н-ну… ну-у-у… – кто-то трясет меня за одежду. Голос далекий и гулкий. Темнота под веками солоно подергивается зеленоватыми бликами, страшно разлепить опаленные ресницы и открыть глаза. Слез нет. Лишь пыль. — Н-ну же, н-ну! – Он трясет меня. Моргаю. Открываю глаза. Вдалеке – серое небо, близко – его милое заплаканное лицо. — К-ки-ра… Сбоку в отдалении мелькают желтоватые искры, воняет паленым пластиком и резиной. Он трясет меня. — Мама! М-м-мам-ма там… вст-тавай! Вставай, п-п-помоги, м-мам!! – Глаза у него совершенно безумные. Сильными руками он держит меня за плечи, потряхивая. – Вс-с-с-ставай, ну же, ну! М-а-ам! – отчаянно кричит Кира и мечется возле дома раненым волком. – Ма-а-а-м! – орет он, срывая глотку. – Маа-а-ам! М-М-А-А-А-М! Я хватаю его за руки: — Кир! Кира!!! Он вырывается: — По-мо-ги! Помоги!! — Тише, тише, – я висну на нем, не давая приблизиться к огню, – ТИШЕ! — Аа-а-а! – он падает на колени. – Она же сгорит там! СГОРИТ! Оранжевый гудящий вихрь так близко… воздух масляно дрожит и струится. — Я в сто двенадцать позвонил. Они… сказали в течение получаса или больше… Или больше. Они… Он ходит вокруг дома и машет руками: — Что?! Ч-ч-что? Что делать? |