Книга Кровный омут, страница 131 – Наталия Лирон

— Потерпишь, – хмыкнула она. – Пошли.

Я удивилась:

— Не боишься, что я сбегу?

Растирая затекшие руки, я чувствовала глухое опьянение и тупую боль.

Она оглядела меня:

— Чучело, одно слово. Не боюсь. Ты ведь захочешь узнать про своего двинутого мужа и моего сына?

Да, крючок у нее был для меня железный.

Мы направились к выходу. По дороге она взяла железный прут, которым обычно ворошат угли.

— Если дернешься не в ту сторону – огрею, так и знай.

Я, в общем-то, и не собиралась.

Мы прошли небольшой коридор и попали в другую часть дома – небольшую, явно пристроенную позже.

Это было странно и противно – делать все свои дела в присутствии другого человека, но она стояла в дверях и держала дрын наготове. Я просто закрыла глаза: «Чистота снисходит на смиренных. Господь мой милосердный… Отче мой небесный…»

Когда мы вернулись в гостиную, запах рвоты резко ударил в нос.

— Гм… да, – она снова оглядела меня. – Давай мой пол, потом переоденешься.

Я посмотрела на ведро, в котором плавала тряпка, потом на нее:

— Тонь, Тоня… Покажи мне его, пожалуйста, у тебя же есть фотки в телефоне. Прошу тебя, Тонь…

— Три пол! – прикрикнула она, усаживаясь на диван.

Она смотрела, как я привычно орудую тряпкой, кивнула:

— Сразу после Жекиных похорон я уехала в Новосибирск. Не могла на них смотреть, просто не могла видеть рожи этих тварей. – Я поняла, что она имела в виду родителей. – Помнишь, как папаша рыдал над его могилой? – Она скрипнула зубами. – Мне хотелось столкнуть его в ту же яму, в которую опускали Жекин гроб, хотя для него это было бы слишком много чести и слишком легко.

— А я все думала, почему же ты их так ненавидишь? – Я отжала тряпку, оглядела пространство. – Кажется, все.

— Теперь знаешь. – Тоня встала и ткнула меня в проход за угол печи, где оказался проем без дверей. Она вошла туда и щелкнула выключателем, осветив небольшую комнату с обычной односпальной кроватью и неожиданно громоздким деревянным шкафом. – Пойдем.

— Раздевайся, – Тоня скрипнула шкафной дверцей, – от тебя воняет.

Я безропотно стащила с себя одежду.

Она швырнула мне застиранную футболку и растянутый свитер, которые я тут же надела. К джинсам претензий не было.

Она посмотрела на меня и брезгливо сморщилась:

— Уродина. Как была, так и осталась.

Я пожала плечами – дескать, что говорить. И мы вернулись в комнату.

— Садись, – сказала она, указав на стул, который так и остался в центре комнаты.

Я села. Она снова взяла веревку в руку.

— Слушай, ну хорош! Не денусь я ни…

— Просто заткнись! – Тоня снова методично примотала меня к стулу – правда, уже не так тщательно и крепко.

Потом отошла и снова плюхнулась на диван. Мы вернулись в исходную точку.

— В Новосибирске я сначала валялась тряпкой в съемной комнате и чуть не сдохла, потом взяла себя в руки и собиралась уйти в академку, – она не обращала на меня внимания, а просто говорила, чуть прикрыв глаза, – но поняла, что точно умру, если не буду хоть что-то делать – например, учиться. Жека… я знаю, он хотел, чтобы я жила.

Я сглотнула застрявший в горле ком.

— Я даже не знаю, как выжила тогда, но как-то выбралась. А потом…

— А потом ты вспомнила, что у тебя есть сестра, и вернулась в Петербург? – закончила за нее я.

— Примерно, – согласилась она, сморгнув.