Книга Убитые девушки, страница 119 – Хизер Критчлоу

— Шона! – окликает он.

— Что?

— А если я их раздобуду?

Шона медлит с ответом, и Кэлу уже кажется, что она уедет, так ничего и не сказав ему.

— Их нельзя будет использовать в качестве доказательства. – Она пожимает плечами. – Но, по крайней мере, вы будете знать.

Кэл провожает ее взглядом, машет рукой, и, когда она уезжает, у него возникает странное ощущение утраты – как будто что-то внутри угасло и вспыхнуло одновременно.

Мэрилена отправилась с Крисси за покупками в соседний городок. Фермерский дом встречает Кэла блаженной тишиной. Он медленно идет наверх, проверяя в телефоне электронную почту – нет ли новостей.

Детектив Фулдс отправила ему послание, как и обещала. Распахнув дверь в свою комнату настежь, Кэл садится на солнечном свету, проникающем внутрь сквозь высокое окно, и загружает несколько файлов, ощущая истощение и отчаяние, – безжалостный удел тех, кто пребывает во мраке. «Но шанс все-таки остается», – подбадривает себя Кэл. Вдруг он разглядит на снимках то, чего не увидели детективы.

Он кликает сначала цветные фотографии с разрешением, характерным для 1980-х годов. На них запечатлен мужчина на ярмарке: густые волосы до плеч, слегка завивающиеся и бликующие на солнце; улыбка на знакомом лице, скрывающая разрушительный потенциал внутренней сущности. Это он. Несомненно.

На одном из снимков Дюбуа обнимает девушку в мини-юбке. «Интересно, – проносится у Кэла в голове, – она достигла зрелого возраста или это еще одно направление расследования?» На заднем плане баннер провозглашает открытие «Козлиной ярмарки».

Кэл долго рассматривает фотографии, внимательно вглядывается в мельчайшие детали, пока они не начинают расплываться перед измученными глазами. Но ничего не находит. Потом он представляет Марго на обочине темной дороги – ступающую на тропу чего-то более страшного, чем вечерние ссоры.

Это был не Дюбуа – кто-то другой несет ответственность за все, что произошло с Марго той ночью. Какая же это пытка – воображать, что́ могло с ней случиться! С его сестрой. Которую он так любил и любит. По которой так сильно тоскует.

Кэл понимает, почему полиция убеждена в непричастности Дюбуа. Но кто знает, куда их приведут новые линии расследования, какие пропавшие женщины и девушки будут найдены и обретут упокоение? Увы, его сестре это не дано. Пока не дано. Не сейчас.

Кэл дрожащими пальцами закрывает файлы, сочиняет ответ детективу. Но взять себя в руки ему не удается. Закончив, он кладет мобильник на стол. Способность здраво мыслить притупляется. Кэл несколько минут старается переварить полученную информацию и рассмотреть свою версию сквозь ее призму. А потом со скрипом отодвигает стул и берет ключи. Ему надо на улицу, ему не хватает воздуха в этой комнате.

Кэл паркуется в том месте, с которого начинался маршрут поиска, и идет по той же тропе, переступая бороздки, которые вырезала на ней вода, сбегающая с холмов. Его стопы отбивают четкий ритм: Мар-го, Мар-го, Мар-го…

Кэлу всегда нравилась утонченность имени сестры. И то, что это слово стало табу в их доме, просто трагедия. С той поры, как Марго не вернулась, память о ней витала вокруг, заполняла тишину за обеденным столом, сгущала воздух, пока дни превращались в недели, а те в месяцы. Голос сестры звучал в ушах Кэла, когда он засыпал и пробуждался поутру. Но ни он, ни родители никогда не произносили ее имя вслух, заменяя его местоимением «она». Все понимали, кого подразумевают под этим коротеньким словом. И каждый раз, когда его слышали, раны в их сердцах вновь открывались, саднили и болели: у них не было шанса зарубцеваться.