Книга Убитые девушки, страница 117 – Хизер Критчлоу

Что-то не вяжется. С чего бы еще стяжавшему славу, пускай и дурную, убийце прерывать свое молчание ради малоизвестного журналиста? Открывать свою душу? Кэл был уверен, что Дюбуа что-то знал. Всепоглощающая боль извергается из него тягучим стоном. Кэл слышит голос детектива, искаженный, деформированный расстоянием. Но он словно под водой и не может вынырнуть на поверхность. А потом… Да, это чья-то рука. Она отбирает у него мобильник.

— Он вам перезвонит… Дышите, Кэл, дышите. Все нормально. Я вас нашла.

Его поддерживают руки Шоны. Теперь они оба нелепо припадают к земле. Кэл продолжает ловить воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Мысли роятся, путаются, он не может сосредоточиться ни на одной. И только повторяет:

— Простите… простите…

Он смущен, ему неловко оттого, что Шоне приходится возиться с ним – надломленным человеком, которого она даже не знает.

— Все в порядке. Только постарайтесь восстановить дыхание. У вас был шок.

Кэл думает: а вдруг через окно их увидят люди в кафе? Его разум цепляется за эти незначительные детали, потому что не в состоянии постичь более важную правду. Если это был не Дюбуа, то что из этого следует?

Кэл вспоминает ту последнюю ужасную ночь, гнев отца, признание Энди, но не может установить логическую связь. Он что есть мочи втягивает воздух, делает несколько глубоких вдохов, поворачивает голову и смотрит на Шону. В ее голубых глазах беспокойство.

— Мне кажется, что я уже могу встать.

— Только давайте сделаем это медленно, хорошо? А то у меня онемели колени, – улыбается Шона.

Они потихоньку выпрямляются и застывают в неловкой сцепке – ее руки придерживают его, словно боясь, что его сдует ветром.

— Это сделал не он. Не Дюбуа. – Кэл с трудом выговаривает ненавистное имя.

— Давайте вернемся в кафе. Вам нужно выпить чего-нибудь горячего.

На заплетающихся ногах Кэл следует за Шоной, потупив глаза и ощущая, как горят щеки под прицелом чужих взглядов. Но это ему лишь кажется. Все заняты собой: кто-то болтает, кто-то подносит ко рту ложку с супом, кто-то ломает кусок хлеба. Шона усаживает его за стол, отходит к барной стойке и через минуту возвращается назад с большим чайником и двумя кусками пирога.

— Что предпочтете – кофейный пирог или с лимонной цедрой?

Кэл оценивает огромные клиновидные куски:

— Они оба выглядят аппетитно.

— Отлично. Тогда мы их поделим. – Шона дает ему вилку. – За дело!

Кэл послушно отправляет кусочек пирога в рот. Чувствует, как сахар запускает работу организма. А когда Шона протягивает ему чашку с чаем, Кэл осознает, что его руки холодны и все тело дрожит.

— Я сказала детективу, что вы перезвоните позже, – говорит Шона и ждет.

Она не давит на него, и Кэлу в голову приходит вероломная мысль: окажись на ее месте Элли, было бы по-другому.

— О чем умолчали бульварные газетенки, так это о том, что я брал интервью у Дюбуа за несколько часов до его смерти.

Шона морщится. Кэл качает головой:

— Я знаю. Он никогда не давал интервью. Никогда. Он просто забавлялся, проводил на мне свое расследование. А я… я поддался самообольщению. Не знаю, точное ли это слово… А потом оказалось… он знал обо мне то, чего не должен был знать. Дюбуа знал мое настоящее имя. Он написал мне, заставил поверить в его причастность к пропаже Марго. Зачем ему это? Я читал все эти жуткие подробности, рассматривал фотографии его жертв и думал… я все время думал, что он…