Книга Секреты мертвых, страница 113 – Хизер Критчлоу

* * *

Когда мальчики уже лежат в постелях, Брайони наконец подбирает нужный аргумент. Энгес все еще игнорирует ее. Муж ужинает молча. Он так уверен в своей правоте и непогрешимости, что ей хочется закричать – нет, заорать! – на него. Но дети только-только уснули, и будить их она не желает. И потому, сглотнув ком раздражения и злости, решает пойти на компромисс:

— Это ребячество. Твой бойкот. Я думала, ты выше этого.

Энгес изображает усталость и с трудом сдерживаемое терпение. Его реакция выбивает почву из-под ее ног. Похоже, разговор не состоится. Но тут муж цедит:

— Я просто не знаю, что тебе сказать. Все попытки донести до тебя хоть что-то кажутся бессмысленными. – Энгес подносит вилку с пастой ко рту и медленно, сосредоточенно жует.

Пальцы Брайони вцепляются в вилку с ножом.

— Что ты имеешь в виду?

Вздох.

— Ты все усложняешь, Брайони. Всё тебе не так и не эдак. У нас прекрасная жизнь, а ты все время думаешь о том, чего у тебя нет.

От несправедливости у Брайони перехватывает дыхание.

— Возможно, у нас разный жизненный опыт, Энгес. Для тебя всё осталось таким, каким было всегда, – прошипев слова через стол, она откладывает приборы в сторону: уж слишком велико желание запустить ножом и вилкой ему в голову. – Ты понятия не имеешь, каково теперь мне. Насколько изменилась моя жизнь.

Энгес качает головой:

— Не понимаю, что ты хочешь от меня, Брайони? Что, по-твоему, мне нужно сделать? Я вынужден работать. Этот дом стоит денег. Или твоя поездка в Глазго ради чашки кофе с криминальным дельцом поможет погасить ипотечный кредит?

Тон мужа только разжигает беспомощный гнев, клокочущий в груди Брайони.

— Прекрати разговаривать со мной как с полной дурой.

Энгес снова вздыхает:

— Я устал. Сегодня был тяжелый день. Мы обязательно должны делать это сейчас?

— Что делать? Обсуждать наши проблемы? Я дико извиняюсь, если это причиняет тебе неудобство и мешает твоей важной работе. Может, мне записаться у секретаря к тебе на прием в удобное для тебя время?

Брайони слышит себя – эмоционально возбужденную, утратившую контроль – и ненавидит себя за это. Когда она потеряла равновесие?

Энгес оставляет недоеденную пасту и отодвигает стул. Высыпает остатки еды в помойное ведро. Брайони в шоке наблюдает за тем, как соус, над которым она так горбатилась, фрикадельки, которые она лепила своими руками, перемешиваются с мусором, и на глаза наворачиваются слезы. Она мечтала о тихом приятном ужине с мужем, об обстоятельном серьезном разговоре с ним. Надеялась впечатлить его своим вариантом решения их общих (как она полагала) проблем.

«Ты и впрямь дура», – криво усмехается Брайони. Это вовсе не их общие проблемы. Это ее и только ее проблемы.

Брайони смотрит на человека, с которым связала свою жизнь в двадцать один год. Вспоминает их свадьбу на берегу Лох-Ломонда, обещания, которые они дали друг другу, и всепоглощающее ощущение единения, уверенности в том, что сообща они способны свернуть горы. Она больше не узнаёт Энгеса. Его лицо стало более худым, четко очерченным. Оно стало суровым. Объективно он выглядит сейчас лучше. Но Брайони так скучает по его прежнему, более милому, пухлощекому лицу. Тот человек, которого она знала раньше, не был таким жестоким.

Возможно, он сделал это сгоряча? Ее Энгес другой. Он сейчас обернется и извинится. И они поговорят по-другому. Он злится просто потому, что ничего не знает. Только и всего. Она застала его врасплох.